Книга Пусть всегда будет атом, страница 123 – Тимур Суворкин

Казалось, он был везде и одновременно, он ездил по полям вокруг города, глубокомысленно осматривал в бинокль стены, разглядывал осаждаемый город из-за реки и, будто-то беседуя сам с собой, одобрительно или недоверчиво качал головой, не сообщая окружавшим его офицерам того, что думал сам.

В шестнадцать часов тридцать минут он, наконец, остановил БТР у своего вагона и, велев подать себе хорошенькую блондинку из невольниц, отправился отдыхать.

Вечер прошел в обитом парчой вагоне-ресторане, где под дробью света от висящего под потолком хрусталя, он ужинал с Тареном Саидовым. Генерал вел незначительный и мелкий разговор о Бухаре и тех изменениях, что неплохо было бы в ней сделать, он интересовался пустяками, шутил, вспоминая забавные истории из своих путешествий и небрежно болтал, не вспоминая даже намеком о предстоящем завтра штурме.

На все попытки Тарена добиться от него слов, о завтрашнем деле, он лишь качал головой и утверждал, что указания уже розданы, и он вполне уверен в своих офицерах, а потому мешать им уже не стоит.

– Каждый солдат, каждый командир на своем посту. Каждый знает, что делать дальше. Все отлажено и отработано. Поверь, племянник, на премьере в театре актеры знают роли хуже, чем мои люди, – генерал неторопливо смаковал поданное к баранине красное вино, пятьдесят лет томившееся в бочке до этого часа. – Город возьмем за день. Только уцелевших жителей, перед тем как по вагонам распихать и отправить на продажу в Бухару, сперва отгоним к бункеру Госрезерва и дадим гарнизону ультиматум: либо те сдаются, либо всех пленных под нож. И все, на том боевые действия и закончатся.

– Гладко-то у тебя как все, дядюшка. А мне вот доложили, что доверенный тебе сухогруз захвачен трудоградцами и завтра подойдет к городу.

Генерал пожал плечами, неторопливо разделываясь пряным мясом.

– Все учтено. Там около тридцати мятежников при четырех гаубицах. Если они и успеют подойти к городу, то это будет неприятно, но не более. Бой в городе будет на близкой дистанции и сильных потерь их артиллерия не нанесет. Обстреливать же лагерь будет уже слишком поздно. Я ставлю на пару потерянных бронемашин и полсотни солдат не более. Пойми, завтра уже нет вопроса, возьму я город или нет. Завтра есть вопрос: потеряю я мало моих людей при штурме или очень мало.

Белокурая рабыня, сидящая возле генерала, нежно приобняла его и Тарен Саидов скривился, видя какой завистью при этом жесте вспыхнули глаза невольницы, что сидела рядом с ним.

– С каких это пор, мои люди стала твоими, дядюшка? – бензиновый барон нехорошо поглядел на генерала, но тот лишь улыбнулся в ответ.

– Ты же мой правитель – и все мое, это твое.

Губы барона улыбка не тронула. Он отставил бокал и громко повторил свой вопрос, но генерал легко выдержал взгляд, смотря прямо в рассеченное осколками лицо барона.

– Ты слишком много себе позволяешь дядюшка. И я кстати в курсе, что ты начал переписку с влиятельными семьями из нашего города. Так что, я думаю, раз ты все уже подготовил к штурму, тебе пора вернуться в Трудоград и продолжить поддерживать наш тыл.

– Я бы с удовольствием, – Ахмед-Булат улыбнулся еще шире. – Да армия меня уже не отпустит.

– А ты стал смелым, – Тарен Саидов побарабанил пальцами по столу. – Тебе это может обойтись очень дорого.