Онлайн книга «Пусть всегда будет атом»
|
Ахмед-Булат лишь усмехнулся и, приобняв сидящую рядом рабыню, небрежно кивнул на зарево костров за стеклом вагона. – Все эти солдаты и все их командиры видели в деле тебя и меня. Они тебя конечно ценят, но если что, поверь, каждый из них будет за меня. Пойми, я хорошо отношусь к тебе племянник. Мы оба знаем обо всем. И оба знаем, что в ночь перед штурмом ты уже не сможешь снять своего главнокомандующего. Потому что иначе в лагере будет бунт. А если попытаешься арестовать меня… Моя охрана в соседнем вагоне и она с этим не согласится. А там подтянуться и солдаты. Вот тебе карты на стол. – Ахмед-Булат азартно потер руки. – Давай в открытую! Я после взятия города гарантирую тебе жизнь и двенадцать нефтепромыслов вокруг Бухары. Я забираю себе город и все остальное. Размен очень хороший согласись. Денег тебе все равно хватит до конца жизни. И еще… Красивый, хорошо поставленный голос Ахмед-Булата вдруг сменился хрипом. Раб прислуживающий за столом, повинуясь жесту барона, накинул удавку на шею генерала. Ахмед-Булат задергался, попытался стянуть с шеи петлю, засучил по паркету хромовыми сапогами. Завизжали невольницы, забиваясь в угол вагона. Вошедшие на шум личные стражники барона безучастно наблюдали за происходящим, все еще держа красные от крови генеральской охраны ножи. Сваленный на пол генерал попытался вырвать из кобуры свой Стечкин, но Тарен Саидов с огромным удовольствием прибил его ладонь к паркету своим каблуком. Когда генерал наконец затих, бензиновый барон прогнал всех лишних людей, велев вызывать штабных офицеров и полевых командиров. Он так и встретил их, стоя над трупом. Там же над трупом он раздал награды тем, кто оставался верен ему и прощение тем, кто встал на сторону Ахмед-Булата. V Полоска света закрашивала небо. Тарен Саидов скинул свой пиджак на руки слуге, оставаясь лишь в тонких, белых льняных брюках и легкой рубашке, цвета кофе. Повинуясь его жесту, рабы возложили на плечи барона тяжелый, в семнадцать килограммов, армейских бронежилет и увенчали его голову титановым шлемом. На бедро легла тяжелая кобура Стечкина, отделанная золотом и слоновой костью. Закончив с приготовлениями, бензиновый барон, стараясь меньше прихрамывать, вышел к ждущим его перед поездом солдатам. По рядам рабовладельцев, что не увидели рядом с правителем своего любимого генерала, пронесся ропот, но слухи о том, что тот отбыл из лагеря для командования взятием бункера Госрезерва, который до сих пор еще оборонял гарнизон краснознаменцев, уже были пущены в войска. Кто-то из солдат верил, кто-то нет, но Тарен Саидов уже начал обращение к армии, привлекая всеобщее внимание. Эту ночь барон не спал, готовя свою речь, и она вышла на славу. На знобком утреннем ветру он говорил про прошлые битвы под Новым Новгородом и в Оренбургских степях, про бои под Ташкентом и прорыв укреплений линии Ленина, про то, что ему никогда ещё не доводилось видеть воинов, равных тем, что стояли перед ним. О том, как он одинаково гордиться сыновьям с укрепленных нефтепромыслов вокруг Бухары и выходцами из богатых рыночных кварталов, людьми из суровых промышленных районов города и полных вольным воздухом университетских корпусов. О том, что не важно, что у кого-то из солдат дома всего один-два раба, а у кого-то на его семью трудятся сотни рук, что сейчас все стоящие перед ним люди едины между собой. Об их важной цели и о том, что как сильно ждет их родной город, как сильно ждут их семьи: о победе в этой войне. Речь длилась и длилась и с каждым словом барон видел, как загораются глаза стоящих перед ним солдат и как они, уже забыв про Ахмед-Булата, смотрят на него, ожидая, когда же он кинет их в атаку. |