Книга Пусть всегда будет атом, страница 13 – Тимур Суворкин

Незаметно пролетела еще одна неделя дороги: воздух заметно прогрелся, снег исчез, а за окном потянулись выжженные, мертвые пустоши Краснодарского края, изредка разбавляемые редкими клочками уцелевших рощ и полей, покрытых колючей, низкой травой.

Вечером, во время одной из стоянок, путешественники попали в бандитскую засаду. Завязался короткий бой, исход которого решили установленные на платформах поезда пулеметы. Вскоре паровоз уже шел дальше, оставляя позади пару трупов на насыпи да разбежавшуюся банду, а Настя прямо в вагоне оказывала помощь молодому парню, поймавшему очередь из бандитского пистолета-пулемета. Пули прошли скверно, и одеяло, на которое положили раненого, вскоре стало чавкать от крови. К счастью для раненного, в больнице Усть-Ажурска Настя столько раз встречалась с пулевыми ранениями, что, даже находясь в темном, качающемся вагоне, освещенном лишь тусклой керосиновой лампой, она смогла остановить кровь и подлатать парня, не дав тому переместиться под очередной безымянный холмик вдоль железнодорожных путей.

Когда поезд остановился на одной из станций вблизи Краснознаменного, чтобы заправиться водой и сгрузить раненого, к Насте подошел начальник станции, о чем-то толковавший до этого с машинистом паровоза, и сообщил, что в поселке неподалёку отсюда уже давно пустует место врача. Настя, бежавшая все это время в никуда, отказываться не стала. На сборы много времени не потребовалось: попрощавшись с соседями по вагону, девушка сошла на перрон отправляясь в неизвестность.

II

Новые Зори оказались небольшим поселком городского типа, стоящем около пологих, изрезанных выработанными шахтами гор. На окраине высилась кирпичная водонапорная башня, на крыше которой за мешками с песком расположился наблюдатель с винтовкой. Короткий допрос на блокпосте перед башней, затем путь по улицам, уставленным деревянными, аккуратными одноэтажными домами, между которыми, впрочем, встречались и двухэтажные панельки, смотрящие на Настю бойницами в заложенных кирпичами окнах. Покрытые копотью и следами от пуль они явно были укрытием местных на случай действительно тяжелого времени.

Улицы пустовали. Местные вовсю трудились на разбитых возле домов огородах, и удары тяпок и лопат, клекот кур и шипение тощих, с трудом переживших зиму, гусей были единственными звуками, что сопровождали ее по дороге к сельсовету.

Председатель Новых Зорь – усталый мужчина неопределенного возраста с сильно обожженной щекой – сочувственно выслушал историю Насти, напоил крепким чаем и неумело (как мог) утешил.

– Правила у нас простые, – напоследок заявил мужчина. – Домов брошенных много – выбери, что понравится, и заселяйся, но подъемных дать не могу. С деньгами очень плохо, сама понимаешь. Поселку едва хватает на закупку лекарств. Зато дам картошки, крупы и два ящика самогона. На самогон сменяешь у местных предметы первой необходимости. Далее, – он вытащил из-под стопки макулатуры нарисованную от руки карту ближайших районов, – поселок у нас приграничный. С востока – охотники за рабами, с запада – бандиты, на севере всякие зверства творят сектанты, с юга – радиация и прут разные твари. Так что после захода солнца – сидеть дома. Усекла?

“Конечно усекла”, – хотела было вставить Настя, но решила не перебивать уставшего председателя ответом на риторический вопрос. Тот, выдержав паузу, продолжил: