Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
Наталья Федотовна относилась к тому типу женщин, которых начальник сыскной именовал «счастливый случай». Ей не нужно было задавать вопросы, о чем-то расспрашивать, порой, как это бывает с некоторыми женщинами, выпытывать, готовить всевозможные ловушки и западни. Просто нужно было смирно сидеть, как в гимназии на Законе Божьем, сложив руки перед собой, преданно, по-собачьи смотреть ей в глаза и слушать, иногда кивать, соглашаться, сочувствовать и вместе с ней ужасаться несовершенству окружающего материального мира. И она расскажет все сама. Слушая губернаторшу, Фома Фомич искренне удивлялся, насколько точными были характеристики, которые она давала тому или иному человеку. Она была очень внимательна, памятлива и довольно быстро соображала. Высказывала толковые мысли и острые замечания. – Вы знаете, меня еще, конечно же, удивил Алессандро Топазо. – И чем же? – В голове никак не могут ужиться два обстоятельства. – Она сложила пальцы обеих рук в щепоти, а потом свела эти щепоти вместе. – С одной стороны, Топазо, я буду с вами откровенна, довольно посредственный фокусник. И даже не спорьте со мной, я знаю, что говорю! – Фома Фомич и не думал спорить, потому что знал: спорить просто с женщиной – затея пустая и глупая, а спорить с губернаторшей – это и глупо и в некотором смысле даже опасно. – Представление, которое он дал в Татаяре, ничем особенным не отличалось от прочих представлений других заезжих артистов. Карты, голуби, шляпы-кролики, все уныло и предсказуемо. – Наталья Федотовна говорила четко и веско. – Интерес, который он вызывает у публики, держится на его мировой известности. И каждый худо-бедно вменяемый и думающий человек задается вопросом: а как так получилось, что он при таком, не побоюсь этого слова, кошмарном репертуаре смог стать мировой знаменитостью? Как ему это удалось? Вот вы, Фома Фомич, можете ответить на этот в общем незатейливый вопрос? – Нет! – И я не могу, да и никто не может! И получается, что перед нами как бы два человека. Один – посредственность с давно устаревшими фокусами и цирковыми забавами, а вот второй – это нечто… То, что он проделал с птичьим чучелом, иначе как чудом и не назовешь. – Соглашусь, – кивнул фон Шпинне. – Но мы-то с вами знаем, что это никакое не чудо. Фон Шпинне снова кивнул, а губернаторша продолжила: – Это не чудо, это очень и очень ловкий трюк, и та ловкость, с которой он это все проделал, достойна восхищения. Правда, остается вопрос – зачем? Чтобы удивить нас, кучку глубоко провинциальных людей, которых и жонглирование тремя яблоками поразит? Или у него был какой-то другой, пока от нас скрытый замысел? – Да, думаю, вы правы, это был другой замысел. О котором мы, к сожалению, уже ничего не узнаем… – Отчего? – насторожилась Наталья Федотовна. – Вы, наверное, не знаете, но вчера после званого ужина Алессандро Топазо был убит в своем номере! Вот такие грустные новости… Губернаторша вначале даже не поняла, что, собственно, говорит начальник сыскной. Настолько ошеломляющими были его слова. А потом смысл слов фон Шпинне постепенно стал доходить до ее превосходительства. Лицо ее стало меняться от праздной беззаботности до ужаса осознанной непоправимости. – Алессандро Топазо убит? – спросила она, еще не до конца веря словам начальника сыскной. Ей почему-то казалось, что фон Шпинне шутит, что он хочет внести в стройную мелодию ее размеренной жизни какой-то диссонанс. Но, с другой стороны, зачем ему так шутить, да и на шутника он сейчас мало похож. Да нет, он совсем на него не похож! |