Онлайн книга «Сердце жаворонка»
|
– А зачем? – Расспросить кое о чем… – О чем? Полицейский улыбнулся, потом огляделся, в одном из окон дома напротив дрогнула белая, с кружевной вышивкой, занавеска. – Ну, не будем же мы у ворот беседовать? – проговорил незваный гость. – Зачем нам чужие глаза да уши, может быть, вы меня в дом пригласите? «Еще полицейских в доме не хватало!» – раздраженно подумала Марья Ивановна, но деваться некуда, надо пускать, с этими ребятами лучше не шутить. Сапунова пошла вперед, делая время от времени приглашающие движения обеими руками. Полицейский за ней. Поднялись по крытой лестнице на высокое крыльцо, потом в темные сени, а уже после оказались в горнице, чистой, теплой, пахнущей чесноком да еще какими-то кореньями и сухими травами, которые пучками висели в углах. В центре комнаты на толстых ногах стоял квадратный стол под узорчатой скатертью. Комната большая, окна на четыре шибки давали много света. Полицейский окинул все быстрым взглядом и вопросительно уставился на хозяйку – куда присесть? Она поняла и, выдвинув стул, указала: – Милости просим! А вас как звать-величать? – спросила Сапунова после того, как гость, расстегнув пальто, уселся. – Зовут меня Меркурий Фролыч Кочкин, – проговорил полицейский, – я чиновник особых поручений при начальнике сыскной полиции. – Сыскная полиция? – удивилась хозяйка. – И что же это мы такое набедокурили? – Ничего! – начал чиновник особых поручений и тут же запнулся, поглядел на Марию Ивановну, пожевал губами и продолжил: – Да вы же, наверное, не знаете… Скобликову Варвару Ниловну убили… – Как? – Сапунова медленно подняла руки и прижала их к груди. – Насмерть? – Насмерть! – кивнул полицейский. – Горе-то какое, а за что ее? – Мария Ивановна осторожно потрогала нос, точно хотела убедиться, на месте ли. – Неизвестно. Я потому к вам и пришел, может быть, вы знаете, за что? – Полицейский смотрел на хозяйку уже без робости, даже с какой-то наглостью. – А мне… мне-то откуда это знать? – Да мало ли, – пожал плечами Кочкин. – По нашим сведениям получается, что вы, Мария Ивановна Сапунова, последняя, кто разговаривал с гадалкой. – Отчего же это я последняя? А вот дочь моя тоже здесь была, и она тоже разговаривала… – Сапунова не договорила, потому что откуда-то из-за цветастой занавеси, отделявшей горницу от женской половины, раздался девичий голос: – Нет, мамаша, вы последняя были! И хозяйка и Кочкин повернули головы в сторону, с которой доносился голос. – Это кто еще? – спросил Меркурий Фролыч. – Да дочка моя, Катька, вот окаянная, подслушивает! – Сапунова резво вскочила со стула и ринулась за домотканую штору, вытащила оттуда за руку упирающуюся девицу. Растрепанную, от смущения краснощекую, в синем простом сарафане. – Я сейчас возьму в сенях батоги, которые отец для попрошаек приготовил, да как всыплю тебе по мягкому месту, чтобы знала… – хозяйка не договорила, Кочкин перебил ее вопросом: – Так это и есть та самая дочка, что на выданье? – Она! – кивнула Сапунова. – Катька. – Ну что же, пусть тогда присядет, у меня к ней тоже вопросы будут… – Да она дура, что ее спрашивать, наплетет всякого, ума нету! – отмахнулась хозяйка, а дочке показала кулак и попыталась затолкать ее обратно за штору. – Нет, нет, – остановил их Меркурий. – Пусть останется, – и указал на пустой стул. |