Книга Сердце жаворонка, страница 77 – Лев Брусилов

– Да, и еще, чуть не забыл, – делая вид, что только что спохватился, проговорил Кочкин. – У Марии, по всей видимости, был ухажер…

– Ты уже говорил об этом, и что?

– Он покупал ей конфеты!

– А что тут удивительного… – начал Фома Фомич и запнулся, медленно перевел взгляд на своего чиновника особых поручений. – И конфеты эти называются «Детские шалости»?

Кочкин от неожиданности даже присел. Ну вот как такое может быть, как? Откуда Фоме Фомичу известно про «Детские шалости»? Начальник сыскной, конечно же, мог наплести всякого и про ясновидение, и про умение заглядывать в будущее, но не стал, сказал, что обертку нашли у тела горничной.

Буквально на следующий день после обнаружения тела горничной Марии и обыска в заброшенной хижине Курбатова начальник сыскной снова появился в доме губернатора, правда, на этот раз он нес в руке желтой кожи саквояж. Что было внутри, можно только догадываться, но одно ясно: принес он его не просто так. Наталья Федотовна встретила фон Шпинне радушно. Можно даже сказать, что гостеприимно. Фома Фомич сколько ни всматривался в ее глаза, так и не смог рассмотреть в них что-то вроде «Ходят тут всякие…». Она, скользнув взглядом по саквояжу, пригласила полковника в комнату и указала на стул, на котором он сидел в прошлый свой визит.

– Прошу вас, присаживайтесь, не изволите ли чаю? У нас китайский, желтый императорский, вы когда-нибудь пробовали такой? – спросила, сверкая глазами, в которых легко можно было прочитать: надеется она, что начальник сыскной именно такого чая не пробовал. И Фома Фомич ее не разочаровал, правда, пришлось слукавить, ну а как без лукавства, даже генералы от инфантерии иногда лукавят. Начальник сыскной сказал даже, будто бы вообще слышит о таком чае впервые. От такого признания Наталья Федотовна даже на несколько мгновений замерла, удивленно уставившись на гостя.

– Вы никогда не слышали о желтом императорском чае? – спросила с недоверием в голосе. Ей это показалось странным, она почему-то считала, что если человек культурный, а начальника сыскной она относила именно к людям культурным, то он непременно должен ну если не пить желтый императорский, то уж точно слышать о нем.

– Нет, – задвигая свой саквояж под стул, с сожалением и извиняющейся улыбкой проговорил Фома Фомич.

Конечно, он не только слышал, но и пил желтый императорский, он ему нравился, но не сказать чтобы очень. Полковник считал, что цена на этот чай необоснованно завышена. Конечно, Фома Фомич мог себе позволить его купить, но как-то до сих пор обходился более дешевыми сортами.

– Тогда для вас это будет открытием, вам этот чай не только понравится, вы влюбитесь в него… Ну, я на это надеюсь… Так что насчет желтого императорского?

– Думаю, что после ваших слов отказаться от такого чая было бы преступлением. Но я ведь, как вы, ваше превосходительство, понимаете, пришел не просто чтобы чаю попить, а по делу.

– Да, да, – закивала губернаторша, – я понимаю.

– Так вот, чаю мы попьем, но чуть позже, вначале – дело.

– Как скажете, господин фон Шпинне, как скажете, – подняла руки Наталья Федотовна. Она села на диван. – Слушаю вас, какое дело?

В этом месте нужно сделать небольшое отступление. Перед тем как прийти в дом губернатора, начальник сыскной побывал в губернском правлении, имел разговор с Протопоповым, рассказал ему, как, собственно, обстоят дела, и получил от его превосходительства полный карт-бланш на дальнейшие шаги. Петра Михайловича личность преступника интересовала в меньшей степени, больше его заботило, как он сам будет выглядеть во всей этой неприятной для него истории. Поэтому все предложенные начальником сыскной дальнейшие действия были им одобрены и поддержаны.