Онлайн книга «Московская вендетта»
|
Матвей вышел вперед и произнес тихим голосом, таящим в себе угрозу: – Жора, ты чего? Он кто тебе? – Профессор. Учитель японского. – Мм… японского… А на хрена он нужен? Такие паразиты, как он, больше не нужны, мы их чистим. – Нет, вы их грабите! – «Вы»… А ты ни о чем не забыл? Ты ведь с нами. Ты такой же, как мы. Ты один из нас. Или в тебе возобладал героический порыв? А жрать захочется, ты чего делать с этим порывом будешь? Я ничего не ответил. Матвей сделал шаг вперед – он отчего-то был уверен, что я не выстрелю. Вслед за ним двинулись и остальные. Неожиданно на затылок обрушилась какая-то могучая сила. Сила, от которой потемнело в глазах и подкосились ноги. В следующий момент я увидел беззвездную черноту вместо неба, а на ее фоне равнодушный взгляд Семена Юдина. А потом в глазах потемнело от боли. Кажется, они меня били. Я не уверен, потому что часто терял сознание. Всего на пару мгновений проваливался в небытие, а затем возвращался в мир для того, чтобы тут же забыться от боли во всем теле. Но одно чувство продолжало преследовать меня и в сознании, и в забытьи – мне было холодно. Так холодно, как не было никогда. Сам факт того, что в мире бывает лето, казался мне нелепым. Лето это просто миф, предание, которое сложили, греясь у печки, бабушки только для того, чтобы уложить детей спать. Я пришел в себя в очередной раз. Все еще было очень больно, но теперь эта боль не отбрасывала меня во тьму – теперь она просто грызла меня заживо. Вновь чернота неба и лица. Три или четыре лица – не могу сказать точно. Ухмыляющееся лицо Матвея, красивое лицо Семы Чернышева, совсем расплывчатое равнодушное лицо Юдина и лицо, которое я увидел сегодня впервые. Это было лицо одного из новичков с красивыми васильковыми глазами. Лица стали вдруг отпадать одно за другим. Сначала незаметно отпал Юдин, затем исчез куда-то Чернышев, потом Матвей бросил кому-то: «Заканчивай» – и ушел из поля зрения. Остались только васильковые глаза и ствол пистолета. Чернота вырвалась из пистолетного дула и поглотила все. Я вновь пришел в себя. Боль на мгновение одолела холод и вырвала меня из объятий забытья. Чернота неба осталась неизменной, а вот со мной что-то было не так, как всегда. Как будто не было какой-то важной части. Я стал думать об этом, но меня отвлекли. Раздался совсем слабый голос: – Ты жив? Кто-то ответил голосом, лишь отдаленно похожим на мой: – Да. – Возьми кольцо. Передай его Зине. Скажи, что я ее люблю. – Сейчас. Сейчас, Сергей Львович. Я попытался пошевелиться и тут же застонал от боли. Болело все, но боль в левом плече нельзя было сравнить ни с чем. Отчего-то перед глазами вновь предстал испуганный старик, который называл меня «сынком» и цеплялся за рукав. Через вечность я смог сесть. Голышев вновь заговорил: – Передай Зине. Скажи, что люблю. Это все. Он протянул мне окровавленное кольцо, которое почему-то не досталось Матвею и его людям. Я протянул руку, удивляясь непокорности своего тела. Чувствовал себя бессильным ребенком. Как и ребенку, мне захотелось заплакать от бессилия. Неожиданно профессор произнес: – Жора, они все-таки убили меня. Именно эти… Именно эти убили меня. В голосе профессора за болью и холодом мне послышалось искреннее удивление. Я увидел рану на животе Голышева, положил руку ему на грудь и неудачно попытался улыбнуться: |