Онлайн книга «Московская вендетта»
|
Дмитрий кивнул, хотя слова Виктора Павловича дошли до него лишь частично. Рядом с входом в церковь будто из ниоткуда возникла фигура, показавшаяся Белкину знакомой. Он безотчетно сделал несколько шагов вперед, оставив за спиной удивленного Стрельникова. Присмотрелся еще внимательнее и едва не охнул от неожиданности – на ступенях храма рядом с нищим стоял Георгий Лангемарк. Виктор Павлович поравнялся с Белкиным: – Что, Митя? – Увидел знакомого. – Где? – Прямо у церкви. Стрельников посмотрел на вход в храм, но заметил лишь широкую спину человека, скрывшегося в церковной полутьме. Белкин выдохнул и расслабился: – Простите, что смутил, Виктор Павлович, просто не думал, что Георгий ходит в церковь. – Ну да, особенно в такое странное время – уже почти восемь. Ваш приятель? – Мой друг. Очень хороший. Удивительно, что он решил прийти именно в этот храм. – Да, Митя, удивительно… А чем он занимается? Белкин бросил на Стрельникова укоризненный взгляд – Виктор Павлович уже во второй раз за последнее время в чем-то подозревал его близких людей. – Переводчик он с японского языка. Что, думаете, его тоже подослали шпионить за мной? Стрельников рванулся вперед, даже не дослушав молодого коллегу. Дмитрий увидел, что Виктор Павлович на ходу достает пистолет, и устремился за ним, совершенно не понимая происходящего. На Большую Никитскую вывернул грузовик и полетел прямо на них, обдавая истошным воплем клаксона. Виктор Павлович даже не глянул на махину, видя перед собой лишь врата храма, а Белкин едва успел проскочить, чудом не почувствовав железного зверя спиной. Стрельников на ходу обернулся и бросил: – Имя? Как его имя? – Георгий Лангемарк! Больше Стрельников не оборачивался. * * * Я вновь был на Большой Никитской и вновь чувствовал себя здесь неуютно. Странное чувство, что наблюдаю за храмом не только я, не покидало меня. Возник соблазн просто-напросто уйти – я пока что так и не получил ни одного подтверждения словам Чернышева о том, что здоровяк Меликов нынче служит в этом храме. Если Чернышев меня обманул, то у меня остается одна очевидная цель и мне нужно во что бы то ни стало пережить эту ночь, чтобы завершить начатое. Но что-то мешало мне и уйти. Я чувствовал, что запутался в паутине этого места, и не мог больше шевелиться ни телом, ни духом. Я рыскал взглядом по окнам окрестных домов, по провалам переулков, по теням деревьев и нигде не мог найти коварного паука. Душа продолжала трепыхаться в губительной для нее нерешительности. Нужно было что-то делать. Вспомнились старые слова: «Если в битве ты будешь рваться вперед и стремиться лишь к тому, чтобы врезаться во вражеский строй, ты никогда не окажешься за спинами других, тебя охватит неистовство и ты прославишься как великий воин. Мы знаем это от наших предков. Кроме того, когда тебя наконец поразят на ратном поле, сделай так, чтобы тело твое пало замертво лицом к врагу…» Я открыл глаза и шагнул к храму, стремясь быть незаметным, но не допуская промедления. Я оказался уже у ступеней, но паук так и не явился проверить свою паутину. – Подай, мил человек… Я бросил взгляд на нищего, и увещевания в собственной убогости застряли у него в горле. Я достал из кармана первую попавшуюся монету, бросил ему и устремился внутрь, не желая больше выставлять свою персону на обозрение. Здесь уже были сумерки, пахло свечами. Я огляделся, но не увидел вообще никого. Внутри были только я и печальные лики. Я приказал себе успокоиться – не могло быть такого, чтобы церковь стояла открытой, а внутри никого не было. |