Онлайн книга «Лживая весна»
|
Даже некоторая скомканноть речи не помешала ей найти почти полную поддержку зала. Вместе со Штрайхером кричала Хелена, кричали мальчики из Гитлерюгенда, кричали Франк и Фредерика Линдеманн, даже Габриель кричал, а Хольгер молчал. В этот момент он видел лицо Михаэля Шварценбаума и думал о том, что Михаэль тоже мог бы крикнуть «Зиг Хайль!», только вскинуть правую руку у него не получилось бы – нечего было вскидывать. Официальная часть закончилась, и в пивной началось брожение – те, кто пришел только на митинг, пытались выбраться из помещения, а те, кто собиралсяиспробовать обещанное бесплатное пиво, наоборот, пытались зайти. В возникшей толчее Хольгер старался не потерять из виду Ульриха Габриеля. Тот сидел на прежнем месте и, казалось, ждал чего-то. Вюнш решил, что лучшего момента не будет, и, попросив Хелену подождать, начал пробираться в сторону Ульриха. Он подошел к Габриелю одновременно с юношей из Гитлерюгенда, которого Ульрих встретил с улыбкой, придававшей его изувеченному лицу жуткий вид. – Я очень горжусь тобой, Хенрик! Голос Габриеля действительно напоминал звук наждачной бумаги. Хольгеру уже доводилось сталкиваться с подобным. Многие ребята, у которых были обожжены дыхательные пути, приобретали хриплый надтреснутый голос. «Не удивительно, что Хелене он так хорошо запомнился…» – Спасибо, отец. Я старался. Вюнш, невольно услышав разговор Ульриха с юношей, присмотрелся к подростку внимательнее. Хенрику было лет пятнадцать, и он не походил на Габриеля ни фигурой, ни лицом. Хольгер мысленно вернулся к словам вдовы Мюлленбек, которая не упоминала о том, что у Ульриха есть сын. Кроме того, он не слышал, чтобы со сцены сегодня называли фамилию Габриель. Вюнш пришел к выводу, что Хенрик, скорее всего, был пасынком Ульриха. – Здесь шумновато. Поехали домой, мама обещала приготовить утку. Только, пожалуйста, сделай вид, что ты этому удивился. Она просила меня тебе не говорить… Хольгер подошел и вмешался в разговор, обратившись к Ульриху: – Добрый вечер, прошу простить мою бестактность, но мне необходимо с вами переговорить. – Добрый вечер. А вы, собственно, кто? – Я из полиции, оберкомиссар Вюнш. А вы, Ульрих Габриель? – Совершенно верно. А это мой сын, Хенрик. Чем могу помочь полиции? – Я бы не хотел портить вам вечер разговорами о деле, которое я сейчас расследую. Не могли бы вы сообщить, где и когда мы можем встретиться и поговорить? Ульрих задумался на мгновение и ответил: – Это ждет до понедельника? – Вполне. – Тогда приходите на Бриеннерштрассе сорок пять, там штаб-квартира НСДАП. Я предупрежу дежурного, вас проведут ко мне. – В какое время? – С утра. Скажем, в девять часов. Вас устроит? – Да. – Мы сможем уложиться в один час? Хольгер бы почти уверен, что одного часа не хватит. – Нет. – Могу я хотя бы узнать, по какому поводу вы хотите со мной встретиться? У меня какие-то проблемы? – О, нет. Дело не в вас. Я хочуспросить вас о Хинтеркайфеке… Слова Хольгера были неожиданностью для Ульриха. Он закрыл глаза и почти на минуту замолчал. Наконец, Габриель открыл глаза и произнес: – Я понимаю, о чем вы. Но я ничем не смогу вам помочь, я даже уже не жил к тому времени в Лааге… – Но вы их знали? – Да, знал. – Поэтому я и прошу вас о помощи. Нам нужны все, кто знал их и общался с ними. |