Книга Молодость, страница 88 – Александр Долгирев

Кастеллаци осмотрелся в комнате. На кровати сидела девушка и безутешно рыдала, закрыв лицо руками. Сальваторе сразу понял, что это и есть та самая загадочная Мари, с которой Бруно проводил время, посещая «Волчицу». Кастеллаци внезапно почувствовал, что очень хочет увидеть ее лицо, но, разумеется, не стал вмешиваться в ее горе, а девушка действительно искренне горевала. Пластинка на патефоне давно закончилась, и игла извлекала из ровной поверхности края винилового диска монотонный серый звук. Сальваторе убрал иглу с пластинки и остановил ее.

Кастеллаци не чувствовал особенной печали. Дожив до своих лет и потеряв столь многих друзей, он воспринимал смерть, как что-то совершенно естественное и не видел для себя причин делать из нее трагедию. Впрочем, укол грусти от утраты он почувствовал. Причем, дело было не только в том, что Кастеллаци лишился работодателя. С некоторым удивлением Сальваторе понял, что ему будет не хватать их встреч в кабинете, из окна которого видно Колизей. Ему будет не хватать недовольного ворчания Бруно и его противной критики. Сальваторе вдруг осознал, что этот сухой и прагматичный человек был его другом.

С похоронами не стали тянуть. Сальваторе не знал, ктопринял это решение, но уже через два дня под вечер в его квартире раздался звонок и человек, назвавший себя душеприказчиком Бруно, пригласил Кастеллаци на похороны. Сальваторе ожидал увидеть достаточно много народу, решив, что раз пригласили даже его, значит, придут и многие другие люди, с которыми Диамантино был связан делами. Поэтому Кастеллаци изрядно удивился, увидев на отпевании, происходившем в базилике, вокруг которой раскинулось кладбище Кампо Верано, только пять человек, не считая себя.

Из этих пятерых он лично знал только старую домработницу Бруно, которая, как всегда, была отстраненной и равнодушной, хотя иногда все же вытирала глаза платком. Она даже не стала ничего отвечать на приветствие Сальваторе, лишь легко кивнув. Было в этом ее стоическом образе что-то настолько благородное, что Кастеллаци сел, как можно дальше.

Кроме домработницы Сальваторе смог узнать молодого человека лет тридцати одетого в несколько экстравагантной манере в джинсы и красную куртку. Это был Доменико Куадри, который, судя по лицу, страдал от весьма тяжелого похмелья. Кастеллаци сперва удивился, увидев его здесь, но потом понял, что Куадри действительно мог быть одним из самых близких людей для Диамантино. Каковым, как оказалось, был и сам Сальваторе.

Молодую женщину, которая то и дело горько всхлипывала, и мужчину средних лет одетого до крайности небогато Кастеллаци не знал. Не знал он и ссутуленного человека в очках, но позволил себе предположение, что это мог быть душеприказчик Бруно.

Когда отпевание закончилось, Сальваторе путем нехитрых вычислений установил, что мужчин в церкви как раз четверо, поэтому встал и помог остальным вынести гроб, удивившись тому, что Диамантино весил всего ничего. Вскоре Бруно был в земле, а святой отец заканчивал заупокойную молитву.

Когда прозвучало последнее «Аминь», человек в очках обратился к остальным:

– Синьор Диамантино распорядился огласить свою последнюю волю сразу после погребения в присутствии всех, кто будет присутствовать на похоронах. Прошу пойти за мной.