Книга Путешественник Книга 1, страница 12 – Олег Ефремов

— Ефимовский, что ты как медленная черепаха, Оболенский даже не напрягается. Таким образом его не достанешь, используй подкат снизу, раз работать кулаками не научился, — тренер сейчас подложил мне свинью, заставляя раскрыться. Уклоняться я бы мог долго, а вот бросок в ноги портил мне всю картину. Когда Шалун упал на колено, с целью меня завалить, пришлось применить нестандартную технику, прыжок через козла. Это выглядело забавно, отчего тренер заржал.

— Идиот, не надо сразу выполнять то, что тебе посоветовали, у противника тоже есть уши, — смех тренера окончательно вывел соперника из себя. Поднявшись на ноги, Шалун заработал руками, как мельница, в надежде хоть так меня зацепить, увеличив количество ударов. Только я не стоял на месте, выполнил прием снизу, который не вышел у напарника, опрокинув того снова на маты.

— Да ты издеваешься надо мной, Псих? Дуришь голову? — Шалун стал догадываться, что неуклюжий парень вот уже минут десять запросто избегает ударов. Надо было что-то менять, решил подставиться под кулак. А что еще оставалось, скоро смена партнеров и тогда никому не докажешь, что я по-прежнему хилый ботан. Удар прилетел четко в скулу. Взмахнув руками, как балерина в «лебедином озере», завалился на спину. Шалун решил добить, набросившись, аки цепной пес, сорвавшийся с цепи, но тренер не дал бить лежачего и не двигающегося противника.

— Сколько пальцев, Оболенский? — пришлось открыть один глаз, взглянув на тренера, хлопающего меня по щекам.

— Три, наверное, — немного увеличил количество.

— Всё, твоя тренировка закончена, сам дойдешь до мед. корпуса? — кивнул, потер скулу, проверяя на целостность кости. Шалун смотрел на меня с большим сожалением, ведь я слился, не дав выплеснуть накопившуюся злость.

— Ну, не судьба, что поделаешь, — произнес,когда покинул спортзал, двигаясь в свою комнату. Ничего страшного не произошло, подумаешь один раз прилетело, зато теперь мог красоваться заплывшим глазом и синяком на пол лица, уродуя себя еще больше.

Если бы кто-то узнал о моей истинной внешности, он бы меня не понял. Зачем мне себя уродовать? На самом деле все просто, я не хотел выделяться, мечтая о спокойной жизни. Прежнее существование казалось мне адом. Днем серьезные тренировки с мастерами, оказавшимися хуже самых злобных сержантов. Хотя в армии не был, но старые фильмы любил посмотреть. А ночью приходилось отбиваться от домогательств сладострастных дамочек, преследовавших в доме повсюду. Если бы они не были моими мачехами, то бог с ними, но конкуренция с отцом днем выходила мне боком.

Когда, наконец, получу свободу, мечтаю взять иную фамилию, начать жизнь с чистого лица. Поэтому вот уже несколько лет маскируюсь, дабы никто меня не видел в истинном виде. Закончив учебу, сменю внешность очкарика-ботана на что-то нейтральное, дабы не мешало собственному бизнесу. Я не общителен. Меня можно назвать социофобом, ведь одному жить гораздо проще. Но еще больше не люблю женщин, психолог сказал бы, что у меня детская травма. Нет, я их не боюсь, но все же опасаюсь, поэтому держусь стороной. А еще ненавижу свою внешность, истинную, доставшуюся от матери. Именно из-за нее у меня неприятности в жизни. Мать я не помню, от слова совсем. Она меня бросила в раннем детстве, а вот внешность осталась.