Книга Путешественник Книга 1, страница 14 – Олег Ефремов

— Оболенский, выйди в центр и попытайся отразить атаку Гавриловой. Она попробует прочесть твои мысли, а ты постарайся их скрыть, — мысли скрывать не такое уж сложное дело. Надо просто думать о какой-нибудь хрени, желательно сложной и непонятной.

Гаврилова, которую переименовал в Ромашку, встала напротив и уставилась пристальным взглядом, словно хотела прожечь во мне дырку. Девушке я посочувствовал, ведь обмануть менталиста вообще не составит труда. Ему приходится вечно гадать. Человек на самом деле так думает, или хочет, чтобы менталист поверил в то, что он об этом сейчас думает. Я же не стал изгаляться, начал в уме производить расчеты алгоритмов, выстраивая цепочку примера из высшей математики. Говорил же, отец выбирал для меня жестоких учителей. Напарница аж покраснела от напряжения, не в силах понять мои мысли. Я же увлекся, полностью сконцентрировавшись, дабы не сделать ошибки. Прекрасно знал, что девушка в математике не сильна.

— Псих, ты что ли, алгоритмы считаешь? У меня какие-то цифры возникают в уме, — она разочарованно смотрела на меня, словно я не оправдал ее ожиданий.

— Гаврилова, сосредоточься и воспроизведи мысли Оболенского, иногда это может быть очень полезной информацией. Например, сложный шифр, код от сейфа или номер телефона, — учитель и не захотел прекращать эксперимент. Я же продолжил производить расчеты.

— Ничего такого он не думает, это что-то из высшей математики, в которой я не сильна, — расстроилась девушка, провалив поставленную задачу.

— Хорошо, Оболенский, теперь подумай о чем-нибудь ином, более приземленном, — учитель явно сейчас подыгрывал ученице, подставляя меня, и это мне не понравилось. Захотелось напакостить. Представил Гаврилову голой в душе, напевая знакомую мелодию одной старой группы, под которую стриптизерши в клубе до сих пор снимают одежду.

— Учитель, он вообще перестал здраво мыслить. Не думаю, что смогу прочесть его мысли, — первой сдалась пунцовая девушка, узнав то, что ей не понравилось. А же искренне старался соответствовать своему новому прозвищу, творил дичь.

— Хорошо, сейчас попробуем гипноз, выходи Смирнов, заставить Оболенского сделатьчто-нибудь странное, — передо мной вышел Фантазер, и мне его взгляд не понравился. Раз он сумел нафантазировать по поводу списывания, то хрен знает, что может придумать теперь. Для того, чтобы не попасть под гипноз, нужно держать фокус внимание на себе и своем теле, не отвлекаясь на посторонние раздражители. Так и поступил, проверяя насколько я голоден. Обед пришлось пропустить, и теперь желудок требовал пищи. Почти захлебнулся слюной, мечтая о вкусном ужине. Фантазер не сводил с меня пристального взгляда, а я ушел в себя, пообещав вернуться нескоро.

— Учитель, он вообще не гипнабелен, можно мне кого-то другого, — возмутился моей невозмутимости ученик.

— Нет, конечно, соперников не выбирают в бою. Так что выведи его из равновесия, привлеки внимание и возьми под контроль, — наставлял хитрый Самуэль Гаврилович, совсем мне не подыгрывая. Вот скажите мне, как можно выставлять в поединке простого человека против одаренного соперника?

— Смотрю на тебя, Псих, и вижу побитую рожу, которой не хватает второго фингала для симметричности. Очень жаль, что не успел подрехтовать тебя на тренировке, — сейчас я на миг забыл, что был голоден и посмотрел на соперника. Пару мгновений и ощутил, что сознание обложило, словно ватой. Тут я реально струхнул и разозлился не по-детски, ведь отвести взгляд у меня уже не получалось. Тогда просто продолжил играть в гляделки, давя противника своей волей. Только одна мысль крутилась в сознании, не сдвинуться с места, иначе противник меня победит. Застыл, как соленой столб, зафиксировав себя, боясь шевельнуться.