Книга Учитель Пения, страница 52 – Василий Щепетнев

Помог, как это часто бывает не только в кино, но и в жизни, кадровый вопрос. Главарь захотел завербовать лейтенанта. Банда у него была неважнецкая — отбросы, шпанка. А тут — настоящий боевой офицер, прошедший всю войну, с холодными глазами и ясной головой. Ценный кадр. Вот и поставил главарь лейтенанта перед выбором: вступай в банду или умри на берегу Терновой старицы.

Он, главарь, человек смелый. Лётчик-истребитель, герой, грудь в орденах. Но мирная жизнь, с её очередями, карточками, унижениями и нищетой, оказалась ему не по зубам. Не хотел мириться, не хотел терпеть, не хотел становиться винтиком. Вот и пошёл в душегубы, делать жизнь с товарища Стеньки Разина. Однако нашла коса на камень. Лейтенант терпеть тоже не собирался. Особенно когда дело касалось угроз.

Что было дальше — кровавый кавардак. Не цирковая феерия минут на пятнадцать, с флик-фляками и зубодробительными ударами пяткой в челюсть, а короткая, жестокая, эффективная работа. Всё решили мгновения. Лейтенант не был суперменом. Он был профессионалом выживания. И он выжил. Один против четверых. Победил, и с аккордеоном направился домой.

И здесь, на этом самом, казалось бы, победном кадре, меня резко, с болезненным щелчком, выбросило. Как пробку из шампанского. Обратно в поезд. Только поезд наш был уже не в порядке. Мы как раз Волгу пересекали по длинному мосту. И что-то пошло не так. Не с моей головой, а с самим миром. Страшный, рвущий уши скрежет металла. Грохот. Мир опрокинулся на бок. Стекло посыпалось дождём осколков. Крик, нечеловеческий, всеобщий. Я успел подумать: диверсия. Подорвали мост. Вместе с нами. В общем, финита. А дальше — тьма. И тишина, какая бывает только в самом центре катастрофы, когда звукам ещё предстоит долететь до сознания.

Очнулся я не в разбитом вагоне, не в больнице, и уж тем более не в раю, адаптированном для филологов. Я очнулся в комнате лейтенанта. На его кровати. В его теле.

А сам лейтенант? Где он?

Я временно выбыл, — услышал я голос. Тот самый внутренний голос, о котором слагают легенды, анекдоты и диссертации по психиатрии. Не из соседней комнаты, не из-за двери. Изнутри. Из самой глубины сознания, из того тёмного чулана, где я, Андрюша, недавно был незваным гостем.

Выбыл на неопределённый срок. Контузия, отравление, просто устал. Так что теперь уж ты сам, браток, старайся. Не бойся, свинья не съест.

На этом внутренний голос, голос подлинного Павла Соболева, заглох. Оставив меня в тишине общего, а теперь уже моего тела.

И что, спрашивается, мне делать?

Я чувствовал себя, как заурядный актёр, которого внезапно вводят в главную роль. Исполнитель главной роли заболел, запил, уехал в Магадан, не то и не тем сказал. В общем, выбыл. А билеты проданы, публика в нетерпении топчется в фойе, занавес вот-вот взлетит. Иди, работай, твой шанс, не упусти.

Роль-то не сказать, чтобы уж совсем незнакомая. Но одно дело слышать «Быть или не быть», и совсем другое — говорить это самому.

Но я, странное дело, не испугался. Напротив. Появился азарт. Это мой шанс. Пусть жуткий, путаный, пахнущий кровью и страхом, но ШАНС. А главное — деться-то некуда. Не прятаться же под кровать, в самом деле! Хотя мысль была до чрезвычайности заманчивой, если начистоту — я бы и спрятался. Но понимал — не поможет. Рано или поздно придётся выйти Так уж лучше выйти вовремя.