Книга Девочка Черной Бороды, страница 110 – Екатерина Ромеро

– Это был единственный вариант, чтобы никто Лейлу не тронул кроме меня. И единственный шанс чтобы она выжила. Да, я пошел на это,я знаю последствия, знаю ее страхи, но иногда чтобы выжить, приходится сделать больно тем, кто дорог.

– В какой момент вы поняли, что не сможете казнить Лейлу по-настоящему? Что хотите чтобы она жила?

– Не знаю точно. Еще до ее желаний, думаю, в момент, когда забрал ее из подвала. Я понял, что ее смерть ничего не изменит, это просто пустая жертва ни о чем, но давать заднюю было поздно. Мне было жаль ее. Лейла не заслуживала всего этого дерьма.

– Почему вы нарушили свое же слово не трогать Лейлу до казни? Вы регулярно его нарушали.

– Не мог устоять перед ней, она такая красивая. Меня тянуло к ней, точно к магниту.

– Вас называют “бетонным мэром”. Как думаете, за что вас полюбила Лейла?

– Не знаю, честно, но точно не за мою бороду.

Смеется.

– Если честно, я не знаю, за что она меня полюбила. Иначе как чудом это назвать нельзя.

– Стокгольмский синдром?

– Надеюсь нет. Однажды она сказала, что увидела меня настоящего. Я в это верю.

– А вы сами любить умеете?

– Отец блокировал любое проявление ласки в семье, расценивая его как слабость, нас выращивали как бойцов. С Лейлой только удалось немного отковырять этот панцирь. Она любить научила.

– Какого вам далось решение отказаться от поста мэра? Казалось, что это для вас важнее всего.

– До какого-то момента так и было, но после все изменилось. Когда я понял, что Лейла мне важнее всего. Когда понял, что ее жизнь дороже моих пустых амбиций. Отказаться от власти было не так трудно, как можно подумать. Я сильно устал, и только когда очутился на свободе у моря понял, насколько сильно это меня выматывало. Я жил как робот, не чувствовал радости. Ожил только с Лейлой, она меня пробудила, с ней дышать только начал.

– Каково вам жить обычной жизнью человека, который лишился власти? Как быстро вы адаптировались?

– Нормально, у меня остались счета, конечно, я не пришел к Лейле с пустыми карманами. У меня бизнес, сложнее было привыкнуть только к тому, что я сам вожу машину, сам езжу за продуктами, сам ремонтирую дом и больше не решаю глобальные вопросы города. Пришлось вспомнить молодость.

– Как быстро Лейла к вам привыкла? Были ли у вас свидания или вы сразу просто начали жить вместе, оставив прошлое в прошлом?

– Мы сразу начали жить вместе, но не сразу делили постель. Все было постепенно. Мы много говорили, много просто делали что-товместе. Я не торопил ее, знал, что Лейле нужно время и давал его ей. Она пришла ко мне в спальню сама спустя месяц. Тогда все и случилось. Было непросто, отголоски страха и обиды бушевали в ней. Мне пришлось применить все свои ласки, опыт и нежность, на которые я только был способен.

– Фарах знает, что вы живы или это так и осталось секретом?

– Он долго не знал, мы с Крутым решили, что так будет лучше (ха, не дали ему и шанса бросить престол), но чуть позже он начал догадываться и я сам ему позвонил. Теперь он знает, успокоился.

– Что вы чувствовали, когда казнили Лейлу при всех?

– Дикую нестерпимую боль за нее.

– Что вы чувствовали, когда бросили Лейлу на горе и не знали, живая ли она?

– Мерзкий ужас и отвращение к себе.

– Боялись ли вы, что Крутой откажет вам в решении бросить пост мэра и не захочет помогать с фальшивыми похоронами?