Книга Девочка Черной Бороды, страница 88 – Екатерина Ромеро

– Извините, мы и так делаем что можем. Девушка сильно напугана. Возможно, она останется немой, пока неизвестно. Она не ест и не спит без успокоительного. Прогноз плохой. Не знаю, что еще добавить.

Сцепляю зубы. Хочется головой биться о стену, да только поздно. Я сломал тебя, девочка, я знаю. Я даже не смог прощения попросить, хотя ехал и все время прокручивал какие-то слова в голове.

Что я ей скажу. Что мне жаль? Что мы ошиблись? Что все это время Лейла была ни в чем не виновата? Это ей чем-то поможет? А мне? Сука.

– Ей больно?

– Мы колем ей обезболивающее. На рану наложили швы, через неделю снимем. Не знаю, как так вышло, что она порезалась, но тот, кто это сделал, с хирургической точностью обошел артерию. Иначе она бы сейчас там не сидела.

Уклончиво говорит врач, он знает, что я это сделал, но никогда не скажет такого мне в глаза.

– Я хочу чтобы у Лейлы было лучшее лечение. Все что надо, покупайте. Если чего не будет хватать – звони Адилю, он привезет. И никому не слова, никому.

– Конечно. Какие вопросы.

Выхожу из больницы, оглядываюсь по сторонам. Отец звонит. Снова, он приехал и теперь хочет активно участвовать в моей жизни, тогда как я хочу, чтобы меня никто не трогал.

Я уже доказал ему, что являюсь его сыном, вот только стоило это мне очень дорого.

Достаю телефон. Перебираю список контактов. Мне нужно тихое и спокойное место, про которое никто не знает. Ни Шамиль, ни отец, никто другой.

Имена, так много знакомых, а друзей мало. Мало тех, кто будет держать язык за зубами, кто никогда не предаст, хотя нет. Есть один проверенный. Нажимаю на кнопку вызова:

– Алло, Бакир. Нужна твоя помощь.

– Какая?

– Твоя дача свободна? Мне нужно это место. Без лишних вопросов.

– Приезжай, дам ключи.Мы все у меня кочуем, дача без дела стоит. Цветы поливать будешь.

Отключаю телефон. Вот за что мне нравится Бакиров, так это за то, что он не задает лишних вопросов, хотя и мэром был никудышным.

– Гафар, где ты? У нас выборы уже на подходе, надо делами заниматься!

Фарах. Тормошит меня, протягивает мне документы, а я не могу. Она там. Одна в больнице. Уже вторые сутки прошли, я не чувствую ни черта кроме боли.

Дом начали восстанавливать, отец все еще в городе, а я словно остался на той гребанной горе. Я бросил тогда Лейлу там и ушел. Она там умирала.

Как она, о чем она думает, не знаю. Врач не звонит, хотя уже должен был, а я места себе найти не могу. Я сделал ей больно, сделал, я знаю.

– Гафар, ты меня слышишь?

– Да.

– Нет, это невозможно! Там Мэссер уже скоро в дверь стучать будет, это серьезно! Ты так выборы не выиграешь! Соберись, нам надо действовать, ну же!

– Я устал, Фарах. Я очень сильно. Устал.

Говорю, смотря в одну точку, а после вздрагиваю, когда телефон звонит. Ее врач. Тут же беру трубку.

– Говори. Как она.

– Проснулась. Плачет снова. Не ест, не пьет. Я не вижу смысла оставлять девушку в больнице, если честно. Если есть семья, родственники, пусть за ней кто-то присмотрит. Она тут изведет себя, мы не можем все время держать ее на успокоительных.

Прикрываю глаза. Я все понимаю. И не имею права сказать что-то поперек.

– Я приеду. Сделайте так, чтобы она не плакала и у нее не болело.

– Обезболивающее влияет только на тело, но не на душу, к сожалению. Извините конечно, но вы привезли нам поломанную во всех смыслах девушку. Мы ведь не боги.