Книга Девочка Черной Бороды, страница 90 – Екатерина Ромеро

Не могу сопротивляться, у меня нет сил. Все что получается – сжаться в комок и закрыть лицо ладонями. Потому что быть в руках того, кого ты любила, и кто потом тебя убивал, невыносимо.

Бросить все и всех, отключить к чертям телефон хотя бы на час. Мэр в отпуске, мэр блядь, занят своей жизнью в кой-то веки.

Я забираю Лейлу из больницы по совету врача. Пожалуй, это единственное, что я могу сейчас для нее сделать. Помочь, обеспечить условия, питание, безопасность, хотя с этим огромные проблемы.

Благо, дача Бакира пригождается и я везу Лейлу именно туда. Никто про это место не знает. Это далеко и там тихо, отец не сунется, Шамиль тоже.

Почему-то сейчас я воспринимаю их как врагов, хотя это ведь моя семья, мои близкие, но все равно. Я не могу сказать им, что Лейла жива. Для них она погибла, на этом все. Нугат тоже сдох, вот только он реально заплатил кровью, а девочка моя пострадала просто ни за какой черт. И я сам, сам это сделал!

Я помню, как она боялась меня, как сжалась в комок.

Красивая сломанная кукла. Лейла дрожала, когда я поднял ее, закрыла глаза руками. Чтобы не видеть. Меня.

Я хотел многое ей сказать, но не мог. Слова застряли в горле, я быстро вынес ее из больницы, уложил на заднее сиденье. Адиль всегда со мной, он будет держать язык за зубами.

Всю дорогу Лейла молчит, сидит и кажется, даже не двигается. Она смотрит на свои руки, на небо, на деревья. На что угодно, но только не на меня.

– Адиль, подержи двери!

Я заношу Лейлу внутрь дома. Это дача, тут давно никто не живет, Бакир с женой и детьми ближе к городу обосновался, но и это место хорошее. Как раз вдалеке, подальше от глаз.

– Вас ждать?

– Нет пока. Адиль, привези продукты. Вещи первой необходимости… и медикаменты для перевязок.

– Понял.

Отпускаю Адиля, осторожно опускаю Лейлу на ноги. Она пошатывается, но быстро отходит от меня.

Стоит. Смотрит. Держится за одеяло.

Только сейчас вижу, как она осунулась, как похудела, каким затравленным стал ее взгляд. Даже после подвала такого не было, и я сам во всем виноват. Сам же!

– Это дача моего товарища. Пока поживешь здесь.

Лейла ничего не отвечает. Просто смотрит на меня. Прямо мне в душу. И это больно. Кажется, это и есть совесть. Она грызет где-то внутри.

– Садись.

Слушается. Сразу. Беспрекословно.

Пошатываясь, опускается на диван. Тут пыльно, видно, что давно никто не жил, но ничего. Это ерунда, главное, что тут точно безопасно.

– Тебе надо принять душ. В волосах кровь…

Говорю, но Лейла даже не двигается. Просто смотрит на менясвоими невозможными синими глазами и я не выдерживаю. Подхожу к ней, а она не дается, выставляет руки в защитном жесте.

Внутри подгорает, Аллах, что я с ней сделал. Она так меня никогда не боялась. Точнее, боялась, но точно не так.

Осторожно беру ее ладонь, кладу на свою руку. Ее пальцы подрагивают, едва дышит, сопит.

– Я не буду больше делать тебе больно. Хорошо?

Кивает. Ни звука. Не слова, блядь.

Медленно к ней, поправляю ее волосы, они все еще в крови. Ее надо искупать, хотя я не знаю как. Она едва стоит на ногах, настолько слабая.

– Сиди здесь. Сейчас.

Иду в ванную. Быстро убираю там пыль, набираю воду. Благо, есть мыло, полотенца, шампунь. Бакир тут тусил, когда был еще холост. Медвежья берлога пригождается и мне, хотя я не думал никогда, что доживу до такого. Видать, земля все же круглая, от сумы не зарекайся.