Книга Хроники закрытого города, страница 51 – Улана Зорина

Ломая настырные ветки, он безжалостно топтал их, раздирая в кровь пальцы, продирался сквозь иссохший валежник, не замечая препятствий и не выбирая дороги в обход.

Он почти выдохся, падая и снова вставая, с лихорадочно пылающим взором позабыв обо всём. Вот под ногой хлюпнуло. Раз, другой, третий. В груди радостно ёкнуло сердце. Рука дрогнула и взметнулась, поднося к глазам серебряный локон. В нос пахнуло фиалками, на глаза навернулись слёзы.

Деревья стали мельчать, затем и вовсе исчезли. Под ногами стелился жирный багульник. Тянул к нему листья, словно раскрытые ладони, ворожил тихим шелестом, манил отдаться ему и прилечь.

Впереди мелькнул тоненький силуэт, и звонким колокольчиком прокатился девичий смешок.

Он запнулся у самого края вязкого омута. Болотная жижа кипела, раззявливала свою гнилостную голодную глотку, источая миазмы зловония, готовилась проглотить зазевавшуюся жертву. Остался всего один шаг, и он навсегда потеряет свет этой жизни.

Но он не замечал всего этого. Егопристальный взгляд зацепился за… Даже не за раскинувшийся погост средь бурлящего варева, не за заляпанный хмарью когда-то серебристый ёлочный шар на чёрном кресте, а за смешливые васильковые очи на бледном лице. За задорную улыбку, играющую на коралловых губках. За пышные крылья, казалось, присыпанных пеплом ресниц. Нет, он не смотрел на старое фото. Она сама была здесь. Колеблющийся свет струился сквозь призрачный силуэт, но для него сейчас не было ничего более реального. Она улыбалась ему так нежно, что от желания обладать этой женщиной до боли свело скулы. Он прикусил губу, мучительно напрягая глаза, чтобы впитать в себя едва заметные черты вожделенного тела. Восхитительный образ дрогнул, и девушка, вскинув руки, потянулась навстречу избраннику.

«Как же долго ты шёл…» – зашумело в ушах, обволакивая сознание ароматом фиалок.

– Беляна… – сорвался хрип.

Под ложечкой засосало, а в животе заворочался ад. Разом ослабев, пальцы разжались, роняя в пузырящуюся жижу сверкающий локон. И, не в силах больше терпеть эти муки, он уверенно сделал шаг.

– Максим… – прокатилось по топкой долине. Насытившись, громко рыгнула трясина, сомкнув свою бездну над безропотной жертвой.

Едва ли минуту продлилось молчание, как снова запели лягушки, зажужжал пьяный гнус и засияли на солнце, щедро насыщая дурманящим амбре, вечнозелёные листья багульника.

Эпилог

Позади пылал ад, а по тёмному сырому туннелю к светлому пролому в потолке смазанными тенями неслись две серые тощие фигуры с чёрными миндалевидными глазами.

Сумерки, будто безжалостный живописец, неумолимо растушевывали цвет небрежными мазками, преображая яркий мир в тусклый и монохромный. Уставшее солнце уже скрылось за хвойными шапками, когда впереди наконец-то открылся злосчастный пролом, так некстати проделанный Эдиком. Андрей ликующе рыкнул. В который раз за один только день они снова дошли!

И пусть они уже не втроём и совсем не такие, как были, в глубине скомканных душ гремит фанфарами дух победы, восторженное чувство свободы от сковывающих сознания оков человечности.

Вот уже послышался неугомонный шелест заблудившегося в ветвях высоченных кедров летнего ветерка. А натужный скрип могучих стволов стал чарующей музыкой для чутких ушей изменённых подростков. Ароматы вечернего леса сносили голову напрочь, и сухие губы сами собойрастянулись в клыкастых улыбках. А потом показались багряные всполохи на сумрачном небе, словно рваные раны от острых крючковатых когтей.