Книга Хроники закрытого города, страница 78 – Улана Зорина

– Но, Тамара Степановна, моя жизнь тоже разбилась, я ж пережил…

– Да-да, Кирилл, я понимаю, – флегматично отозвалась женщина. – Но и ты меня должен понять. Она моя дочь, и мне больно было смотреть, как она угасает. А сейчас… Если бы ты только видел её!

– Но это ненормально! – его голос дрогнул, а руки метнулись к лицу. Яростно потерев бледные щёки, он запустил пальцы в волосы, яростно сжал кулаки. Но тут же, поймав укоризненный взгляд пожилой собеседницы, разжал ладони, и руки безвольными плетями рухнули вниз. Плечи поникли, а гневно пылающий взор заволокло пеленой.

– Где бы она не была сейчас, я должен быть рядом, – прошептал покаянно Кирилл.

– С этим согласна, но никаких больше таблеток! Она должна осознать всё сама!

Молчание затянулось. Глядя друг другу в глаза, каждый боялся моргнуть. И, приняв наконец-то решение, мужчина тяжко вздохнул.

–Хорошо, обещаю! – буркнул угрюмо, а в груди разлилась теплота. Он найдёт Анну. Поможет. И они, как и тогда, вместе переживут эту жуткую боль.

Ещё с минуту внимательно изучая смену эмоций на лице зятя, женщина удовлетворённо кивнула.

– Согласна, – и с невероятным облегчением она откинулась на хлипкую спинку кресла, – но я тебе ничего не говорила.

***

Ромка ещё тихо сопел, когда она осторожно сползла с неудобного для взрослого ложа и, стараясь не шуметь, спустилась в сумрачный холл.

Дом встретил её напряжённым молчанием. Как и ожидалось, телевизора на тумбочке не было, да и жёлтые в цветочек обои как-то поблёкли и смялись.

Смутное движение за окном привлекло внимание женщины. Один быстрый шаг, и она уже потянула скрипящую створку.

В нос вдарило густым болотным амбре. При свете дня тёмные воды озера уже не казались такими страшными и безжалостными. Свинцовой тяжестью нависло над гладью хмурое небо, погребя в своих недрах летнее солнышко, отражаясь в мрачном зерцале хмурыми клочьями. От озера веяло свежестью, а неугомонныйлягушачий гвалт предрекал скорый дождь. День сегодня обещал быть пасмурным и печальным.

Анна поморщилась от пронизывающего ветерка и закрыла окно. И снова неясный росчерк за кряжистым тополем. Она нахмурилась и, зябко запахнув длинный халат, вышла на крыльцо.

Промозглый порыв ветра нагло вздёрнул невесомые полы, закрутил, захлопал по голым ногам. Анна споткнулась и едва не скатилась с порожек. Чертыхнувшись, уцепилась за перила, насилу удержав равновесие. Когда же она вновь подняла растерянный взгляд, то с изумлением уставилась в маленькие бегающие глазки хозяина.

– Доброе утречко, милая, – мерзко облизав толстые губы, залебезил тот. Анна невольно скривилась, но от души отлегло – не Кирилл.

– И вам доброе, – отступила неловко на шаг. Толстяк двинулся к ней, теребя в пальцах-сардельках пузатую бутылку вина.

– А я к вам, с извинениями. Не соблаговолите принять от нас в знак примирения сей скромный дар, – протянул он настороженной Анне бутыль. Та колебалась недолго и бездумно приняла презент, едва покачнувшись вперёд. Прохор мгновенно подхватил её под руку и заискивающе заглянул прямо в глаза.

– Это самое лучшее вино, что отыскалось в погребке у старухи. Я искренне вам завидую, – горячо зашептал он, почти касаясь её открытой шеи. Щёки его зарделись, а безумный взгляд полыхнул похотью. – Может быть, вы и меня впустите на бокальчик?