Онлайн книга «Хроники закрытого города»
|
Анна брезгливо отпрянула, испуганно оглядываясь на закрытую дверь. – Что вы себе позволяете? – Ну, что вы, милочка, – замахал Прохор пухлыми ладонями. – Вы, видно, не так меня поняли. Разве ж я мог, – виновато потупился тот. – Простите, если обидел или оскорбил вас. Вот неотёсанная деревенщина, – отчаянно хлопнул себя он по лбу. Анна оттаяла. – Это вы простите… Я просто не выспалась… Это озеро… – А что не так с озером? – перестав лебезить, насторожился толстяк. Анна вздрогнула и крепче прижала бутылку к груди. – Я… Я не уверена, но мне кажется, что там кто-то есть… Мой сын, он постоянно кого-то там видит. – А, ваш сын… Где ж он сейчас? – Прохор сощурился. – Он ещё спит, наверху, – вскинула руку Анна, указывая на окно детской, и застыла в испуге. Там за стеклом кто-то был. Чёрная густая тень, слишком большая для хрупкой фигурки мальчика, слишком громоздкая для человека. Анна вздрогнула и обронив: – Извините, – бросилась в дом. Тот визумлении таращился на то, как ни с того ни с сего девчонка сорвалась как, сумасшедшая. «Ничего, – пожал плечами толстяк, – я подожду». В конце концов, она выпьет вино. Уж он-то умеет ждать. *** Оглушающий детский крик «Мама!» подхлестнул её нервы, и, сходу швырнув бутыль на диван, она кинулась по лестнице вверх. Дверь детской перед носом захлопнулась и, упав на колени, Анна отчаянно заколотила по ней сжатыми кулаками. Ногти больно впивались в ладони, но она этого не замечала. – Ромка, милый, открой. Ну, пожалуйста, слышишь? Открой, это мама! Ромочка, сынок… А в ответ тишина. Ни криков, ни стонов. И лишь тихий скрип детской кровати говорил о том, что её сын всё ещё там. *** Он проснулся от тихого шёпота. Открыл глаза и забыл, как дышать. Лохматое склизкое чудище, словно бы сотканное из ночных кошмаров, нависло над кроватью. Ромка сглотнул подкативший к горлу колючий комок и отчаянно закричал: – Мама! Тут же тварь выпростала жуткую конечность, и он в ужасе замолчал. Осклизлая грязь липкими комьями падала на кровать, пачкая белые простыни, а корявые пальцы всё тянулись к лицу. Мгновенье, и чёрная хмарь сгинула, открывая изумлённому взгляду оторопевшего Ромки узкую бледную кисть. Крыльями ласковой бабочки тонкие пальцы коснулись детской щеки, пробежались по взмокшему лбу и взъерошили чёлку. Ромка растерянно выдохнул и, подняв взгляд, улыбнулся. *** Не помня себя от захлестнувшей паники, она остервенело била кулаками по закрытой двери, медленно сползая на пол. Глаза застилали слёзы, а истерика неистово клокотала в груди, вырываясь из горла отчаянным воплем. – Ромочка-а-а, сыноче-е-ек! В глубине души лопнула какая-то туго натянутая струна, и, глухо завыв, Анна обречённо обмякла. Странное дежавю острой иглой кольнуло в сердце, и руки в бессилии опустились. Пустота завладела горячечным рассудком, запустив метастазы во все уголки кричащего разума. Лицо онемело, а кончики ушей, наоборот, зарделись, защипали, возвращая несчастную мать к безумной реальности. – Сынок, – всхлипнула Анна. Собрав все свои силы, она хлопнула ладонью по бесстрастной преграде и… О, чудо. Дверь, скрипнув, приоткрылась, а из узенькой щели пахнуло болотом. Не веря себе, Анна воспряла и встрепенулась. Как была, на коленях, она подалась вперёд, сметая дрогнувшее препятствие, и сходу налетелана сына. |