Книга Вианн, страница 109 – Джоанн Харрис

Я вспомнила его слова: «Жаль, не сгорело дотла». Теперь я видела, что он винит себя, хотя магазин поджег кто-то другой; винит себя за то, что его слова обратили людей против знахарки. Поджечь лавку мог кто угодно – местные мальчишки, один из завсегдатаев бистро, – но именно его злоба запалила фитиль. Я видела это в пылинках, которые танцевали в воздухе, словно искры при пожаре. Это и его мрачную убежденность, что он повторил бы все снова…

– Она начала все с чистого листа. Ты тоже можешь, – сказала я.

Шоколад – это исповедь. Он сокровенен как таинство. Он свят как облатка. Но главное – он преображает. Переносит от восторга к раскаянию, от скорби к утешению за один удар сердца.

Луи доел шоколад и поднял взгляд.

– Santons de Margot, – сказал он. – Думаю, ей бы понравилось.

Я позволила этой мысли повиснуть между нами, словно елочный шар. Затем я сказала:

– Приходи к нам на открытие четвертого декабря.

Он чуть заметно дернул плечом.

– Кхм.У меня могут быть другие дела.

Я улыбнулась.

– Буду ждать.

7

2 ноября 1993 года

Я вернулась домой ближе к вечеру. Пошел мелкий холодный дождь, и мои волосы были усеяны каплями воды, похожими на колючки. Ги сидел на кухне и пил кофе. Стефан возился с фургоном за магазином. Махмеда нигде не было видно.

– Его весь день не было дома, – сказал Ги. – Как вышел поздно ночью, так и ходит где-то.

– Не переживай, – сказала я. – Он скоро вернется.

– Конечно. Куда он денется.

Ги слабо улыбнулся.

– Мне нравится твоя идея насчет фургона. Я попросил Стефана заняться этим.

Я дотронулась до кофейника. Холодный.

– Давай я приготовлю еще.

– Спасибо, но мне надо работать. Кто-то разбил окно вчера ночью. Нужно заказать новое.

– К нам пытались вломиться?

Он пожал плечами.

– Вряд ли. Обычный вандализм.

Он отвел меня к фасаду магазина, где была разбита витрина. Осколки стекла небрежной кучей лежали у стены вместе с обломком кирпича, которым нанесли удар.

– Но зачем это кому-то понадобилось? – удивилась я.

Ги пожал плечами.

– По тысяче причин. Нас не впервые преследуют за то, кто мы и чем занимаемся. Вот почему так важно стать частью местного сообщества. Люди здесь заботятся друг о друге.

Я подумала о залитой неоном башне и запахе эвкалиптового дыма. Смогла ли Хамсин стать частью местного сообщества? Она начала с чистого листа.Почему? Люди не заботились о ней? Она была чужестранкой, сорняком в их розовом саду. Аромат эвкалиптового дыма не просто воспоминание. Он похож на трещину, которая бежит по стенам и полам; в воздухе дрожит предчувствие беды.

– Интересно, а она это чувствовала? – произнесла я. – Предыдущая владелица. Знахарка.

Он пожал плечами.

– Я никогда ее не видел. Арендовал этот дом на долгий срок уже после того, как она съехала.

Он взглянул на меня.

– А почему это тебя интересует?

Я рассказала о Маргарите и о застарелой ненависти Луи к Хамсин и всему, что она олицетворяет.

– Так вот почему Луи нас ненавидит, – сказал Ги. – Может, это егорук дело?

Он указал на разбитое стекло.

Я покачала головой.

– Это не похоже на него. Вообще-то, мне кажется, что лед начал таять.

Я рассказала ему о кладбище и santons de Margot. Ги внимательно слушал, и на его застывшем лице появилась легкая улыбка.

– А я говорил, – сказал он. – Ты умеешь располагать к себе людей.