Книга Вианн, страница 108 – Джоанн Харрис

– Она мертва, – тихо сказал он. – Что бы мы ни делали, это ее не вернет.

– И все же ты приходишь сюда. Это кое-что да значит. Ты готовишь по ее рецептам. Читаешь ее любимые стихи и покупаешь ее любимые цветы.

Он издал сухой, пренебрежительный звук.

– Кхм.Большая ей от этого польза.

Я улыбнулась ему.

– Мы делаем этого не для того, чтобы порадовать мертвых. Эти памятники, эти мемориалы нужны, чтобы легче стало живым. Чтобы сохранить частицу ушедших. Чтобы напоминать себе, что смерть – лишь часть пути.

Он презрительно посмотрел на меня.

– И ты думаешь, что шоколад на это способен?

– Просто попробуй, – предложила я. – Я подумала, может, назвать их… Santons de Margot.

Он открыл коробку. Я горжусь своим творением. Я использовала сантоны Марго в качестве образца для изготовления формы; керамические малыши превратились в 75-процентный шоколад – темный, сладкий и идеально темперированный, хрустящий при разламывании так, как положено шоколаду высшего сорта. Коричневые и пухлые, похожие на сливы на ветке, они лежат в коробочке бок о бок и улыбаются так, что совершенно невозможно устоять.

Луи уставился на шоколадные сантоны. Его узкое лицо было непроницаемым. Подсвеченные осенним солнцем, они шептали: «Попробуй меня. Отведай».

– Попробуй, – повторила я.

– Я не голоден.

Он достал сантон из коробки.

– Она их собирала, – сказал он. – Другие фигурки – пастух, прачка, волхвы – ее не интересовали. Только младенцы.

– Да. Я знаю.

Аромат из открытой коробки начал наполнять воздух. Это аромат, который я уже хорошо знаю: пыльный запах какао-бобов, спрятанных в кедровых шкатулках; пряный запах какао-ликера, взбитого до пены в чаше из перламутра; горячий аромат чили, кумина и мускатного цвета; сладкий, насыщенный ванильный запах невинности и детства. Шоколад подобен вину, думаю я. Как и вино, он развязывает язык. Как и вино, окружен ритуалами. Как и вино, стирает границы привычного.

– Она отчаянно хотела ребенка, – сказал он. – Моя Марго была готова на все. Гормональное лечение, витамины, молитвы. Целая армия врачей и знахарей. Холодные ванны. Горячие источники. А потом эта арабка.

– Из магазина на Але-дю-Пьё.

Он снова презрительно хмыкнул.

– Полагаю, это Эмиль тебе разболтал. Болван никогда не умел держать язык за зубами. Наверное, сказал, что она меня облапошила? Уверяла, что может связаться с Марго? Выкачала из меня кучу денег?

– А разве нет?

Он покачал головой.

– Она бы ни гроша у меня не взяла. Другим она помогала, плела заклятья и давала зелья, проводила спиритические сеансы за закрытыми дверями, а со мной даже говорить не стала.

Он говорил тихо и сдавленно.

– Она знала, что не нравится мне, что я не верю в ее методы. Так она мне отомстила.

За что?Но я уже знала ответ. За то, что он отказался от Эдмона. За то, что отверг дар Марго, ребенка, о котором та всегда мечтала.

Он положил шоколад в рот. На мгновение задержал его на языке. Ощутил сладость какао-бобов, лишенных горького зародыша.

– Я заплатил бы любую сумму. Отдал бы ей все. Я не верил в эту чушь, но я бы попробовал все, что угодно. Ради единственного слова от нее. Хотя бы буквы. Хотя бы лжи.

– Что с ней случилось?

– Она начала все с чистого листа.

Разумеется, это только часть правды. Горящая тряпка, брошенная в щель для писем. Сначала вспыхнули сухие травы, потом пластиковая занавеска, а дальше, словно злое заклятие, огонь охватил воздух, перескакивая, плясал и разгорался все сильнее…