Онлайн книга «Вианн»
|
– Вечно ты со своим шоколадом, – проворчал он, но на этот раз с улыбкой. – А можно мне коньяк вместо него? – Ни в коем случае, – отрезала я. Он спустился со мной на кухню. 7 2 декабря 1993 года Сегодня наш последний день в фургоне перед началом торжественных мероприятий. Ги подавлен, но усердно пакует шоколадные конфеты и завязывает разноцветные ленточки; Стефан трудится на улице – раскрашивает деревянные панели на заброшенных зданиях красными и желтыми завитушками в форме стручков какао и китайских фонариков. А мы с Махмедом отправились на вершину Холма, чтобы продавать горячий шоколад и пряные мадленки и раздавать приглашения. Торжественное открытие в субботу! С 10 утра до 7 вечера! Попробуйте наши фирменные лакомства! Приходите с семьей и друзьями! В полдень я отправилась в La Bonne Mère, чтобы напомнить о субботе, но застала только Эмиля. Он пил кофе с коньяком и держал наполовину выкуренную Gitane. Кухня была закрыта, в зале никого не было. Луи как сквозь землю провалился. – А где Луи? Эмиль вяло пожал плечами. – Вчера он оставил меня за главного. Сказал, что утром вернется. Но из больницы до сих пор нет новостей, и я не знаю, что делать. – Из больницы? Я вгляделась в дым его сигареты в поисках ответов, но ничего не увидела. Обычно его цвета – смесь злости и энергии хаоса; но сегодня они были непривычно тусклыми. – Сердечный приступ вчера в обед. По крайней мере, я так думаю. Мне ничего не говорят. Это все из-за шока. Я уверен. Я нашел его на кухне… – Эмиль, что случилось? О чем ты говоришь? Он и сам, казалось, был в шоке. – Он заявился вчера в обед. Сказал, что ему нужен Луи, ни больше, ни меньше. Сказал, что Луи его отец. – Как он выглядел? Как его звали? Мое сердце отчаянно колотилось, словно ставни на ветру. Ты пришел, Эдмон. Ты действительно пришел. – Да какая, к черту, разница! Какой-то недоумок. Аферист. Люди вроде Луи притягивают таких. Они думают, тут есть чем поживиться. Он отпил кофе. – Наверное, где-то прослышал о нас. Решил попытать счастья. Узнал, что ребенок Марго родился… Я увидела в его мыслях мерзкое слово, увидела смесь жалости и отвращения, и подумала о том, что сказала Хамсин. Ребенок есть ребенок и заслуживает любви.Остальное неважно. – Ты знал, что ее ребенок жив? – спросила я. Он скривился, и я поняла, что в его чашке намного больше коньяка, чем кофе. – Луи сказал, у него что-то генетическое. Парень не жилец. Да и кто стал бы за ним ухаживать? Зная, что он сделал с Марго? Зная, что это стоило ей жизни? Я подумала о детском альбоме и о том, что Марго в нем написала. Он боится: он не знает, как мы справимся с больным ребенком. Но Эдмон уже само совершенство. Уже чудо. Как бы я хотела, чтобы Луи думал так же! Как бы я хотела, чтобы он позволил себе любить нашего ребенка, не страшась его потерять. – Эмиль, я хочу кое-что тебе показать, – сказала я. Детский альбом по-прежнему лежал в сундуке в гостевой комнате вместе с постельным бельем. Я сходила за ним наверх и молча протянула его Эмилю. Я ждала, пока он листал альбом страница за страницей. Я услышала, как снаружи завелся фургон, и поняла, что Махмед уезжает. – Где ты это взяла? – наконец спросил Эмиль. – Хамсин дала. – Ну конечно. Он задержался на последней странице: отпечаток детской ножки, надпись. |