Книга Вианн, страница 143 – Джоанн Харрис

Она вошла с настороженным видом, точно бродячая кошка, которая чует подвох. Я улыбнулась и налила ей горячего пряного шоколада. Она взяла его почти с опаской, держа фарфоровую чашку с преувеличенной осторожностью.

– Правда, красивая? – спросила я. – Все чашки и блюдца непарные, поэтому Стефан купил их за бесценок на блошином рынке. Такой шоколад люди пили триста лет назад: сладкий, приправленный ванилью, мускатным орехом и гвоздикой.

Женщина пила свой шоколад, и мне показалось, что ее черты немного разгладились.

– Это вы приезжали в шоколадном фургоне, – сказала она. – Я сперва засомневалась. Здесь так…

Она обвела взглядом зал. Я видела, что она смотрит на фигурки Девы из темного шоколада с подчеркнутыми более светлым шоколадом чертами лица, на стеклянные витрины с подносами сосков Венеры, золоченых мандьян, кокосовых шариков, ореховых завитушек. И на блюда с santons de Margot – шоколадными младенцами в трех оттенках шоколада.

– Здесь слишком шикарно для меня, – призналась она, ставя чашку. – Я бы даже не знала, что выбрать.

– Выбирать необязательно, – сказала я. – Спорим, я угадаю ваши любимые?

Серебряными щипцами для сахара я достала из витрины фиалковую помадку.

– Поверьте, – сказала я. – У меня чутье.

Она нехотя взяла конфету. Я смотрела, как она ест шоколад, сперва опасливо, затем распробовав, наслаждаясь каждым мгновением. Она закрыла глаза. Я видела, что она пытается вспомнить…

Бабушкин дом по воскресеньям. Ее фиалковые духи. Ее рассказы. Запах одежды, которую не надевали уже сто лет: шелковых шарфов, платьев в блестках, танцевальных туфель и страусиных перьев; запах кедра и шелка; призраки былой светской жизни…

– О да, – тихо сказала она.

– Вы наш первый посетитель. Это за счет заведения.

Я положила в коробочку четыре фиалковые помадки, перевязала розовой ленточкой и вручила ей. Она ушла, словно ступая по воздуху, ее лицо светилось от воспоминаний.

– Она что-нибудь купила? – спросил Махмед из мастерской.

Я покачала головой. Он вернулся к работе. Его молчание было более гнетущим, чем любые слова.

8

4 декабря 1993 года

К одиннадцати к нам зашли еще трое, все – завсегдатаи шоколадного фургона. Двоим из них было за шестьдесят. У них был такой же взгляд, как у Стефана: выискивающий, где что можно раздобыть на халяву. Третий – молодой человек, который заглядывал к нам с женщиной и ребенком; на этот раз он пришел один, купил подарочную коробку ассорти, немного мандьян и шоколадную Деву. Я угостила всех троих горячим шоколадом, тортом с ганашем и santons de Margot за счет заведения. Махмед презрительно фыркнул; одна коробка много прибыли не принесет, сказал он, особенно учитывая, сколько сладостей мы раздаем бесплатно, но мне все же немного полегчало, как будто мир и впрямь может стать лучше, если нести в него добро.

В одиннадцать десять зашла бабушка Ли с Франсуазой и Карин, повздыхала у витрины с бумажными птичками и выпила горячего шоколада, пока девочки смотрели в окошко, как работает Махмед.

– Это таккруто, – сказала Франсуаза. – Мне нравится смотреть, как он окунает фигурки в растопленный шоколад.

– А мне – как крутится машина. Настоящее волшебство, – отозвалась Карина.

Бабушка Ли выбрала четыре коробки: трюфели с зеленым чаем и три коробки ассорти.