Книга Вианн, страница 65 – Джоанн Харрис

Мама, давай останемся!

Извини. Нам пора.

Ночной автобус до Тулузы уходит в полночь. Автобусы намного дешевле, чем поезда, и намного более анонимны. Вот почему я оказалась на автовокзале в десять вечера в толпе путешественников. Даже в такой поздний час здесь полно народа. Некоторые проведут здесь всю ночь. Я вижу их скатки, их сумки. И торговцы сном уже вышли на охоту, подстерегают добычу. Их ведет безошибочный инстинкт; они ищут потерянных, отчаявшихся.

– Комнату на ночь, мисс? Очень дешево.

Я качаю головой.

– Спасибо, не надо.

Заговоривший со мной молод; у него тонкое и умное лицо. От него пахнет Gauloises и чем-то едким, а взгляд внимательный и хищный. Я вижу в нем свое отражение; совсем молоденькая, думает он, легкая добыча. Я бросаю в него знак за спиной. Кыш, кыш, пошел прочь!Он вздрагивает. Наверное, это похоже на укус насекомого; предостережение: дальше будет хуже. Он оставляет меня в покое, и меня больше никто не тревожит.

До Тулузы шесть с половиной часов, считая сорокаминутную остановку в Монпелье. Дальше я сама буду выбирать свой путь. Подняться по Гаронне? Или поймать машину на дороге в Бордо? Или сесть на поезд? Или полететь как птица, опираясь крыльями на восходящие потоки воздуха?

Шаг за шагом, Вианн.Не загадывай слишком далеко. Мне нужно убить время до отправления автобуса. Я покупаю croque в вокзальном кафе; бутылку воды в дорогу. В это время мы с Луи сидели бы в задней комнате бистро и пили какао или ромашковый чай перед сном. Моя кровать была бы заправлена; красно-оранжевое покрывало, купленное в палатке на набережной, лежало бы поверх одеяла. Прилив наполнял бы комнату соленой прохладой. У кровати стояла бы открытая шкатулка с картами Таро моей матери.

Карты у меня с собой, конечно, а вот покрывало я оставила. А жаль; ночь неожиданно холодная. У меня нет зимней одежды. Нет обуви, кроме потрепанных кед. На мне джинсовая куртка поверх свитера и брюки-карго; для холодной осенней ночи достаточно, но для зимы слишком мало. И я уже чувствую ее приближение; бури; ливни; свинцовое небо. Летним днем сложно вообразить себе зиму, но здесь и сейчас ее поступь отчетливо слышна. Скоро мне надо будет найти место для нас, место, где будет расти моя Анук. К Рождеству она станет размером с авокадо. Интересно, каково в Вианн на Рождество? Горят ли огоньки вдоль Баиза? Стоит ли на центральной площади елка? Жарят ли в ярмарочные дни каштаны, продают ли их в кульках из бумаги, поднимается ли ароматный дым от жаровен в чистом морозном воздухе?

Мы с матерью никогда не отмечали Рождество. Это праздник для тех, кто живет на одном месте; для тех, у кого есть дома, сады и автомобили. Для тех, кто не боится обрастать имуществом. Я помню рождественские ели; огоньки; гирлянды на дверях. С улицы Рождество кажется совсем другим, сквозь светящиеся прямоугольники окон можно заглянуть в иной мир. У других детей горел огонь в камине, у них были подарки, настольные игры. Семья. Другие дети спали в своих кроватках, и им снились засахаренные сливы и bûche de Noël. У нас есть кое-что получше, говорила она. У нас есть настоящаямагия. Мы слышим зов ветра, видим блеск чар, отражающихся в окне чужого дома. У нас есть карты Таро, и руны, и травяные отвары, и ведьмины бутыли, и куриные боги, и заклинания, и истории изо всех уголков мира, и все, во что верили люди. И когда мы стояли и наблюдали за их маленькими жизнями, как за пейзажами в снежном шаре, мы знали, что мы другие; что мы особенные, не такие, как все.