Онлайн книга «Вианн»
|
– Где ты их взял? – в конце концов спрашиваю я. – Нашел на задворках бистро где-то вверх по Холму. В куче мусора. – Какого бистро? Он пожимает плечами. – А что, есть разница? 4 19 октября 1993 года Утром я отправилась в La Bonne Mère, захватив мандьян в качестве подношения. Луи с Эмилем сидели в зале, пили пастис и курили. Цвета Луи были мутными; злость вперемешку с облегчением. А вот Эмиль пылал как газовая горелка; я почувствовала жар еще от двери. – Гляди, кто пришел! А я-то думал, ты сгинула навсегда. Я вытянула пальцы вилкой, чтобы отвести зло. – Эмиль, мне нужно поговорить с Луи. Он сверкнул глазами. – Наедине. Эмиль одним глотком допил пастис и с грохотом поставил стакан. – Не буду вам мешать, – сказал он, протискиваясь мимо меня к двери. – Но не надейся, что Луи снова купится на твои россказни. Он пнул дверь и вылетел на улицу с видом обиженного ребенка. Я подождала, пока за ним закроется дверь. Больше в зале никого не было. Пахло пастисом и сигаретным дымом, а с кухни – больше не моей – доносился запах буйабеса Марго. Луи поставил стакан и сделал вид, что протирает стойку. Но я видела, как он отводит глаза, как напряжены его плечи. – Мне очень жаль, Луи, – сказала я. – Ты был так добр ко мне. Я дурно обошлась с тобой. – Неужели? – холодно произнес он. – Я сбежала. Это было глупо. Он пожал плечами, продолжая протирать стойку. – Про свои вещи можешь забыть. Я все отнес в Красный Крест. Я кивнула. – Ничего. Обзаведусь другими. Он с трудом прочистил горло. – Мог бы сразу понять, что от тебя будут одни проблемы. Хотя вообще-то я это знал. Знал с самого начала. У меня была своя жизнь до того, как ты явилась. Был заведенный порядок. Все шло своим чередом. Он с какой-то отчаянной яростью поскреб безупречно чистую стойку. – Эмиль пытался меня предупредить. Он говорил, что добра от тебя не жди. И он был прав. Я вел себя, как дурак. Теперь даже у едыдругой вкус. – Пожалуйста… Я коснулась его руки. – Луи, все не так, как ты думаешь. Ты был так добр, так щедр! Но… Как мне ему объяснить? Как рассказать, что мы с мамой всегда бежали от их благодеяний? Что милосердие – многоглавая гидра, мать долга и благодарности, которые подрезают нам крылья и душат периной своей доброты? – Не нужно объяснять. И так все ясно, – сказал он. – Наверное, ты оказала мне услугу. Возвращайся к Лакаррьеру. Уверен, он тебя поймет. Я вздохнула. Его слова так контрастировали с цветами и тоном, что я знала: он меня не простил. Вот почему мы никогда не возвращаемся,произнес голос матери у меня в голове. Вот почему мы снимаемся с места, прежде чем привязаться. – Дело не в этом, Луи, – сказала я и поставила коробку с мандьян. – Я приготовила их вчера для тебя. Мир? Он пожал плечами. – Это ни к чему. Ты работала на меня. Я платил тебе. Теперь ты мне ничего не должна. Не считая… Он явно о чем-то вспомнил, полез под стойку и достал речной камешек с отпечатком крошечной ножки и именем, начертанным почерком Марго. – Вот. Он положил его на стойку. – Забери. Мне это не нужно. – Но… это был подарок. Я никогда раньше не дарила подарки. Мне нечего было дарить. Он в первый раз посмотрел мне в глаза. – Мне плевать. О чем ты вообще думала? Это был худший день моей жизни. Зачем мне напоминание о нем? |