Онлайн книга «Вианн»
|
Эмиль пропустил мои слова мимо ушей и сунул в рот конфету целиком. Я услышала, как она хрустит на зубах, и мне представился пес, грызущий кость. – Мы используем отборные какао-бобы, – сообщила я. – Покупаем их в самых разных уголках мира. Мы готовим шоколад с нуля, чтобы полностью контролировать процесс. Это позволяет… Эмиль скривился. – Что скажешь? Он пожал плечами. – Слишком горький. Я люблю сладкое – под стать своей натуре. Он безрадостно усмехнулся, обнажив пожелтевшие от никотина остатки зубов. – Понятно. Что ж, спасибо за помощь. Я протянула руку к коробке, но Эмиль ее не отдал. – Пусть полежат у меня. Кто знает? Может, распробую еще. Я улыбнулась ему. – Конечно. В следующий раз я принесу что-нибудь другое. 10 26 октября 1993 года – Не трать на него время, – сказал Махмед, когда я поведала ему о своем эксперименте. – Я этого типа знаю. Он точно тыква-погремушка. Много шуму, а внутри пустота. Ты его не завоюешь и не заставишь передумать, раз уж он решил, что тебе здесь не место. Лучше делай шоколад для тех, кто и вправду может его купить. Эти старые скряги с Рю-дю-Панье не в состоянии отличить ремесленный шоколад от мыла. Следует признать, что мои первые попытки подружиться с местными потерпели неудачу. Все владельцы лавок и палаток в Старом квартале получили образцы моих мандьян, но результат был нулевой. Я надеялась хоть на какую-то реакцию, по крайней мере со стороны мадам Ли и ее дочерей, но все семейство держится отчужденно и с подозрением поглядывает на нас. Я нашла свой подарок в мусорном баке позади Happy Noodles. Они даже не открыли коробку. Вот вам и попытка наладить отношения. Наверное, китаянки до сих пор винят Ги и Махмеда в своих бедах. А Махмед и не пытается изменить их мнение о себе. А если это все-таки он подал жалобу? В последние две недели он все больше беспокоится из-за открытия в декабре, в особенности из-за «беспечного отношения Ги к деньгам». – Это не игра, – повторяет он. – Не железная дорога, разложенная в задней комнате. Не хобби, которое можно забросить. Это бизнес, и его надо вести профессионально. Нельзя все время раздавать товар бесплатно и тащить в дом бродяг. Он осекся. – Разумеется, я не о тебе, Вианн, – поправился он. Взгляд его темных глаз смягчился. – Но у Ги действительно привычка тащить в дом кого ни попадя, а те и рады. Люди принимают его доброту за глупость. Он доверяет людям. Видит в них только хорошее. – Если ты о Стефане, – сказала я, – то он очень старается. Посмотри, сколько он сделал. Покрасил стены в торговом зале. Обставил мою комнату. Делает вывеску для магазина. – Вот именно, вывеску. Кто его об этом просил? – Это его способ поблагодарить. Он не пытается прибрать все к рукам. Он пожал плечами, и на его губах мелькнула горькая усмешка. – Ги любиттебя. Так будет всегда. Он издал сухой гортанный звук, который напомнил мне о Луи. Некоторые мужчины боятся быть любимыми; еще больше боятся любить. – Мать учила меня брать от мира все, что можно, и двигаться дальше, – сказала я. – Не привязываться. Не заводить друзей. Не оставаться на одном месте слишком долго. Когда я прибыла в Марсель, то и подумать не могла, что в октябре еще буду здесь. Это всё Ги. Благодаря ему я впервые в жизни почувствовала себя не чужой. |