Книга Взгляд хищника, страница 101 – Оксана Заугольная

– После того как она попала в больницу с травмами, молчать стало больше невозможно, – будничным голосом произнесла Олеся. – Его посадили. Я рада, что это не твой случай, Лида выглядела в больнице ужасно, честно скажу. Но вот…

Что дальше говорила Олеся, Полина не слышала. Гул в её голове усиливался, она словно снова оказалась в больнице. В том дне, когда она очнулась в реанимации. Посторонним людям легко говорить «серьёзные побои» или просто «он её поколачивал». Звучит несерьёзно, будто что-то такое простое, что любой может делать время от времени. Приколачивать полочку на кухне, поколачивать жену. Звучит похоже и безобидно. Сколько шоу и фильмов Полина видела, где женщины скрывали синяки под глазами с помощью тёмных очков! Половина этих фильмов были комедиями.

Но после того нападения Полина знала кое-что другое. Боль. Все эти повреждения плохо заживают и болят. Страх. Когда тебе делает операцию врач – твоя боль контролируется им, когда ты падаешь во время гололёда – эта боль один раз. Когда тебя бьёт сильный мужчина, ты понятия не имеешь, чем и когда это закончится. И боль не проходит оттого, что тебя перестали бить. Как и страх.

Полина, которая только-только училась думать, что хищный Зверь, сотворивший с ней такое, больше никогда не вернётся, а взгляды – это её мнительность, с трудом представляла, каково это – жить со Зверем, всегда быть готовой к избиению. Пытаясь сопротивляться в первые мгновения нападавшему, она знала, что у неё не было никаких шансов превратить избиение хотя бы в драку. И даже просто мысли о том, что преступник на свободе, заставляли её страдать. Но видеть его каждый день, знать, что он рядом.

– Что с тобой? – словно через уже знакомую вату доносился голос Олеси, но Полина её не слушала.

Она барахталась в этой сухой, оглушающей её вате и представляла на месте её Влада Зверя. Представляла, что всё это случилось не в парке. Муж – она не могла представлять тут Влада, а лица Зверя она не видела, поэтому в мыслях была просто безликая фигура, – приходит домой. Что его разозлило? Плохо приготовленная еда? Неубранная квартира? Или он уже пришёл злым? Полина понятия не имела, как это происходит. Он пришёл и с порога ударил её в лицо. Да, Полина точно знала, как появляются эти синяки под обоими глазами – секунда острой боли, сломанный нос. Мог ли муж этой… Лиды? Полина не могла больше представлять на её месте себя. Ей было слишком страшно даже думать об этом. Мог ли муж этой Лиды так же душить её, чтобы её криков не было слышно из квартиры? И… и насиловать, не добравшись до кровати, прямо в прихожей? А может, в кровати. Какая, в сущности, разница, если при этом женщина беспомощна и не чувствует себя? И ощущает только боль.

Кажется, Полина снова начала задыхаться. Кажется, ей кто-то протянул стакан с водой. Воду в пластиковый стаканчик наливали впопыхах, и крошечные пузырьки образовались только с одной стороны. На них Полина и сконцентрировала свой взгляд. И на вкусе воды во рту. Говорят, у воды нет вкуса, но Полина всегда чувствовала его. Лёгкий привкус пластика от бутылок, в которых возили воду. Но не это было важным. Куда важнее было отсутствие железного привкуса крови, горького привкуса желчи. И Полина начала успокаиваться.

– Ты меня слышишь? – повторила Олеся. – Блин, «Скорую» вызывать, что ли… Так, тут должен быть медик.