Книга Взгляд хищника, страница 103 – Оксана Заугольная

– А давайте, – легко согласилась она. – Познакомимся получше. Почему бы и нет?

И Полина подумала, что Олеся и в гости пошла бы запросто. Даже не пытаясь разобраться, что за люди её новые знакомые. Удивительное дело, что с такими ничего не происходит!

– Итак, званый ужин. – Полина наморщила лоб, пытаясь вспомнить, была ли у них встреча с обсуждением картины, которая мало того, что была развёрнута обратно лицом, так ещё и представлена как картина руки самой Полины. Не могла же она об этом забыть! – Лев Натанович, а я могла забыть о чём-то важном? Выкинуть из памяти, сделать что-то, чтобы вообще не помнить?

Психотерапевт снял и протёр очки.

– Вообще-то это довольно частая ситуация при травматичных событиях, – заметил он. – Особенно связанных с насилием или смертью. Люди как могут спасают свою психику, даже подсознательно.

– Я не уверена, что это касается чего-то травматичного, – призналась Полина. – Это… пустяк. Иногда мне кажется, что я люблю зелёный, а не жёлтый. А ещё на званом ужине Влад сказал, что картину, висящую у нас на стене, нарисовала я. Но я совершенно не умею рисовать и терпеть не могу все эти стили, когда не угадаешь, что нарисовано.

Кажется, Лев Натанович ждал от неё чего-то другого, по крайней мере молчал он довольно долго.

– Полагаю, такие вещи восстановить довольно легко, – наконец произнёс он. – Вы можете спросить у тех людей, что знали вас раньше. Родственников или друзей.

Он снова протёр очки.

– Мы не обсуждали с вами это раньше, Полина Андреевна. Ваши родители… живы?

– Родители? – удивлённо повторила Полина. – Да, живы. Но других близких родственников у меня нет. А мама и папа… наши отношения сильно ухудшились после того, как… со мной это случилось. Потом мы с Владом переехали в Вейск, и наше общение с родителями полностью прекратилось. Так бывает.

– Так бывает, – эхом подтвердил психотерапевт. – Но именно они могли бы открыть вам секрет, что с вашим восприятием цветов и умеете ли вы рисовать. Вдруг это был ваш единственный опыт, например мастер-класс? Даже в Вейске иногда проводят такие, когда не умеющие рисовать или лепить из глины люди приходят, чтобы сделать шедевр и повесить его дома…

– Если бы вы видели эту картину, вы бы поняли, что шедевром это не назвать, – прервала его Полина. Она испугалась, потому что как-то легко могла себе представить себя на мастер-классе. Кажется, на какой-то она и впрямь ходила, когда была старшеклассницей. Они лепили кружки. Куда делась её кружка? Она понятия не имела.

– И потом… понимаете, я её ненавижу. Эту картину. Там понятными выглядят только глаза, и вот они снова следят за мной. Я пробовала отворачивать картину, но она снова оказывается повёрнутой лицом и висит так, что я буквально чувствую этот взгляд спиной, когда работаю.

– Вы пробовали обсуждать это с мужем? – снова посерьёзнел психотерапевт. – И снять её. Вне зависимости от того, кто её рисовал, комфорт в доме очень важен.

– Нет. – Полина растерялась.

Она и правда даже не пыталась спросить Влада, почему в их доме висит эта картина. А тогда, после званого ужина, когда он назвал её автором… разговор до этого так и не дошёл.

– Понимаете, Лев Натанович, – Полина заторопилась объясниться, – после ужина я была уверена, что справилась идеально. Это чувство, когда ты знаешь, что выполнил всё на отлично, знаете?