Книга Пять замерзших сердец, страница 41 – Лора Манель

Мне показалось, что я сейчас истеку кровью и умру. Почему судьба ополчилась на Катрин? Почему все указывает на нее как на убийцу, ведь она не способна отнять жизнь у человека?

Я вернулся домой и сразу пошел на кухню. Стою и смотрю на горшок с кухонными приборами, как будто надеюсь услышать ответ на терзающие меня вопросы. В голову приходит мысль: «Надо срочно найти чек на эти ножи!» – но я не знаю, сохранился он или нет и где его искать. Зачем проверять количество и длину? Чтобы доказать виновность жены? Да я все делаю, лишь бы доказать ее невиновность! Меня бьет дрожь. Я сомневаюсь в Катрин. Не вижу ее преступницей, но все указывает на нее, улик так много… Я отрицаю очевидное? Разве моя слепота не есть форма защиты? По большому счету, я ничего не хочу ни видеть, ни знать, если это укажет на мою жену как на убийцу. Я не готов к правде, если речь идет о такой правде. Существует ли выбор? Можно остановить игру, сказав «стоп»? Что откроется? Имею я право хоть на тень надежды? Могу верить в чудо? Пересдать карты? Где истинный виновный? Пусть немедленно явится! Я требую, чтобы с Катрин сняли все обвинения и подозрения!

На самом деле я больше не верю, но должен притворяться. Ради детей, ради Жозетты. Пусть пребывают в неге наивности, утешаются блаженством неведающих… еще немного, так долго, как получится.

Близятся летние каникулы. Мне иногда кажется, что с детьми поедет мой двойник. Марк‐2, клон, сядет в самолет, будет листать путеводители, развлекаться. Настоящий Марк останется здесь, в ловушке собственных сомнений и промедлений. Настоящий Марк хотел бы преобразиться в сыщика, организовать контрнаступление, переиначить каждое доказательство, опровергнуть каждую улику, урегулировать дело, но настоящий Марк существует в реальном мире.

Настоящий Марк хотел бы узнать настоящую Катрин.

21 июля 2002 г.

Дорогая мамочка!

Пишу тебе из Италии. Папа рассказал, что вы приезжали сюда, когда были молодые. Ваша машина сломалась, вы ее бросили и вернулись поездом. Мы посещаем церкви и музеи. Они красивые, но мы устаем от жары. Я бы лучше купался, но пляжей тут нет. Мы скоро вернемся.

Целую.

Флориан

Суббота, 7 сентября 2002 г.: лето, начало учебного года, тюремная комната свиданий

В нескольких словах: лето прошло хорошо. Каникулы в Италии получились просто отличными, правда, Флориан все время ныл: «Когда приедем?», «Еще долго?», «Мне жарко!», «У меня ноги болят!» И так сто двадцать три раза на дню две недели! Каникулы в Ла-Флоте тоже удались. Я все время общалась с соседкой Флориной и не возилась с младшим братом. Классные каникулы.

Начало занятий тоже прошло как надо. Мы в одном классе с Флавией (наверное, мадам Шамбон перед своим уходом провела распределение), и это здорово. Третий класс – это вам не шутки, в конце года аттестат получать! Я чувствую, что готова. Натан, как и говорил, летом переехал. Я не была влюблена, но пустота все равно образовалась. Думаю, рано или поздно у меня появится новый парень, хотя это не главное. По четвергам я продолжаю ходить в театральную мастерскую, мне там ужасно нравится, это как глоток кислорода.

Я решила не продолжать сеансы с доктором Ламбером: чувствую себя лучше, вот и нечего.

Сегодня мы ездили на встречу с мамой. Во вторник ей исполнилось тридцать девять лет… Надеюсь, мы сможем отпраздновать мамино сорокалетие дома, устроим мега-праздник! Я предупредила, что в этом учебном году буду приходить на свидание раз в месяц вместо двух. Я устала проводить субботы в Сенте с папой, бабушкой и младшим братом… У меня есть жизнь и вне семьи. И вообще, не только я хочу сократить число свиданий, папа тоже не намерен ездить в тюрьму каждую неделю. Я почувствовала по его реакции. Он уже некоторое время какой-то странный… по отношению к маме. Кажется отстраненным. Папа, конечно же, поддерживает ее, но не так убежденно. А когда говорит о ней с нами, иногда звучит ненатурально. Заставляет нас вспоминать счастливые (боится, что мы забудем?) и смешные моменты, как мы ездили на пикник, гуляли ночью по пляжу, как мама сожгла пирог до состояния подметки, пришла на родительское собрание, но ошиблась классом и поняла это слишком поздно… Мы смеемся, папа тоже, но что-то все же не так. Не знаю что. Бо́льшую часть времени у него грустные глаза, он пытается это скрывать, но я все замечаю.