Книга Пять замерзших сердец, страница 63 – Лора Манель

Я смотрю на маму, больше напоминающую зомби, чем живого человека, и чувствую себя абсолютно бесполезным существом. Она ушла в свои мрачные мысли, открытые глаза смотрят, но не видят. Сомнамбула… Мама почти пугает меня.

Я кручусь рядом. Мне нужно ехать уже завтра – и остаться, чтобы поддержать мою мать сегодня… Но я не могу этого сделать. Ее как будто нет, а я стала невидимкой. Как поступить? Остаться? Но зачем? Чтобы помочь тому, кто этого не хочет и заключил себя в подобие странного непроницаемого пузыря? Я принесла бы больше пользы у Марка и детей. Они, скорее всего, нуждаются во мне. Но я не хочу оставлять маму одну, очень скоро навалится одиночество: несколько друзей не сумеют ни утешить, ни отодвинуть пустоту.

Я смотрю на нее и чувствую себя лишней. Ко мне вдруг вернулось всегдашнее ощущение моей жизни: у маминого сердца есть любимица, и это не я. Я часто задумывалась, была ли желанным ребенком. Уход из жизни отца доказал: я была… лишней. Я бесполезна. Не знаю, что говорить маме, и так сильно тревожусь, что все время талдычу: «Все в порядке?» Верх идиотизма: все в ней кричит, что ничего не в порядке. Я просто заполняю время и пространство в попытке не исчезнуть.

– Хочешь, я останусь?

Нет ответа.

– Хочешь побыть одна?

Она поворачивается ко мне – взгляд наконец-то за что-то цепляется (за меня!) – и произносит почти неслышно:

– Поступай, как знаешь.

Она отводит взгляд, смотрит в пустоту, и я не понимаю, уйти или остаться. До ужаса хочется покидать вещи в чемодан и сбежать, но это значило бы бросить маму на произвол судьбы. Сколько она просидит тут, не шевелясь, даже чтобы поесть? Я холодею, представив, как моя мать умирает в одиночестве, и гоню жуткую мысль прочь. Мама возьмет себя в руки, встряхнется, она не бросит ни Катрин, ни внуков.

Сегодня для нас черный день: будет вынесен приговор. Анаис мечется между тоской и гневом, Флориан плачет, и я как могу пытаюсь всех утешить… Миссия невыполнима. Они безутешны, а я бессилен. Мы, все трое, ранены жизнью. Не говоря уж о Жозетте, Натали и самых близких друзьях. Они потрясены не меньше нашего. Джессика, лучшая подруга Катрин, разрыдалась, выслушав приговор.

Тридцать лет… Ладно, пусть двадцать два. Скачок во времени подобен шагу великана. Мы сильно изменимся, неизвестно, останемся ли собой. Не могу представить, каким буду, когда Катрин выйдет на свободу. А Флориан и Анаис? Они станут взрослыми, у них будет своя жизнь… А Катрин все пропустит, как пропустила два последних года.

Я снова пытаюсь понять, что случилось у нее с мозгами, как она могла не подумать о последствиях. Она ни о чем не думала. Была запредельно эгоистична, прислушивалась только к своему маленькому «я». Нас всех она точно не брала в расчет. Мы словно бы не существовали для нее. Во всяком случае, мужчина, которому она хотела отомстить, занял все ее сердце, залез внутрь, а мы исчезли. Мы, ее семья, единственные, кто должен был бы иметь значение.

Я не понимаю, я никогда не пойму.

Я разрываюсь между непониманием, неверием, страданием, стыдом и гневом. Письмо, которое я вынул утром из почтового ящика, уж точно не поможет мне преодолеть все это.

Вам следовало присматривать за женой, месье Дюпюи. Вот что бывает, когда даешь женщине слишком много свободы. Многие быстро переходят от распутства к ПРЕСТУПЛЕНИЮ.