Книга Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус, страница 165 – Анаит Григорян

– Что бы ни говорила Юко, женщина еще может прожить без университетского образования, посвятив себя шитью кимоно и домашнему хозяйству, а для мужчины это совсем не подходит. Мы начали откладывать деньги еще до того, как наш Такэхиро пошел в младшую школу. Я-то с моей дочерью Аико уже тогда были немолоды и привычны к такой работе, – покрытые морщинами губы Сидзуко тронула печальная улыбка, – а бедняжке Аи-тян пришлось нелегко. Ребенку ведь хочется бегать на улице и играть со своими сверстниками, а не просиживать все свободное время среди рулонов ткани и выкроек.

– Бабушка Сидзуко, пожалуйста, не говори так.

Александру показалось, что в голосе Аи-тян послышались слезы.

– Ты и бабушка Аико столько сделали для нас! Больше, чем это было возможно!

Определенно, она была очень расстроена. Но чем? Александр внимательно посмотрел на Аи-тян. Ее брови были страдальчески изогнуты, а губы дрожали. Казалось, она вот-вот расплачется. Наверное, ей было обидно, что Такэхиро так глупо потерял с таким трудом данный ему шанс.

– Перестань, внучка, любые родители сделают все возможное, чтобы их дети жили лучше, чем они сами, – бабушка Аико ласково погладила Аи-тян по плечу. – Наш Такэхиро хочет восстановиться в университете и закончить учебу, так что он вовсе не пропащий человек. Пока его мечта не исполнится, мы с мамой ни за что вас не покинем. Это ведь наша общая мечта, верно?

Аи-тян подняла глаза на бабушку – Александр видел ее со стороны, но он мог поклясться, что сейчас в ее взгляде была не только печаль, но и непонятно откуда взявшийся страх.

– Да, бабушка, – пролепетала Аи-тян, – мы с мамой очень благодарны вам за это.

– А вы, молодой человек, – обратилась Аико к Александру, – надолго приехали в Японию?

– Пока что на два года. Уже почти год живу в Нагоя, работаю по контракту в банке. – Александр помедлил, думая, что можно еще сказать, чтобы ответ не показался слишком уж сухим. – Это очень интересная работа, мне она нравится.

Женщины в унисон закивали головами, но по выражениям лиц старших он понял, что они едва ли считают его работу особенно интересной и не понимают, как она может нравиться такому молодому человеку. Людям, которые всю жизнь провели среди узорчатых тканей, навевающих фантазии о далеких странах и путешествиях отважных коммерсантов минувших эпох, когда не было ни самолетов, ни скоростных поездов, работа в банке, должно быть, представлялась невыносимо скучной.

– У меня появилось много новых друзей среди коллег, – добавил Александр. – И у нас очень хорошее начальство…

Он замолчал, почувствовав внезапное смущение под взглядами устремленных на него четырех пар глаз: ясного и застенчивого взгляда Аи-тян, усталого взгляда ее матери и затянутых голубоватой пленкой глаз бабушек Аико и Сидзуко. Ему вдруг пришло в голову, как много они, должно быть, повидали на своем веку, даже если практически никогда не покидали Огаки и бо2льшую часть времени проводили в своем магазинчике кимоно. Эпоха Мэйдзи, когда страну охватило повальное увлечение всем европейским, а затем оно так же внезапно закончилось, стоило японцам испугаться за сохранность собственной традиционной культуры. Короткий период демократии Тайсё, положившей начало современной развлекательной культуре – также оборвавшийся, когда Япония вступила в эру милитаризма Сёва и вовлеклась в международные конфликты… Так получается… получается, что бабушка Аико и ее мать Сидзуко – прабабушка Аи-тян – были свидетельницами Второй мировой войны, послевоенной оккупации Японии и эйфории японского экономического чуда. Александр попытался припомнить другие исторические события, произошедшие за столь длительный период, и голова у него едва не пошла кругом. Да быть такого не могло! Он невежливо уставился на ласково улыбавшуюся ему бабушку Сидзуко.