Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
– ВСЁ МЕРТВО! – Простите, – пробормотала Алёна, нервно оглядываясь через плечо. – Это… Когда она повернулась обратно, девушки не было. И только бетонные ступени лестницы – где-то там, далеко внизу – уносили прочь торопливый перестук чужих шагов. – ВСЁ МЕРТВО! – Да заткнись! – рявкнула Алёна, быстро пересекая коридор. Она схватила с кухонного стола телефон, и затем вдруг со всей дури швырнула его в стену. Тот отскочил на пол и проскользил по паркету до самого порога. А чтец не унимался, все ещё на всю квартиру голося реплику сумасшедшей бабки. Голова Алёны разрывалась от боли. А грудная клетка – от клокочущей злости. Она бросилась к телефону, упала на колени и надавила пальцами на боковую кнопку на корпусе, пока звук не выключился совсем. А затем вдруг повернулась к иконе, молча взирающей на неё с кухонной стены. И в исступлении закричала: – Да что?! Никто ей не ответил. Икона молчала, вся квартира молчала. Весь район, кажется, тоже. Словно всё вымерло, словно всё было ненастоящим. И Алёна, почти ослепнув от боли, раскалывающей виски, подлетела к иконе, схватила её, сняла с гвоздя на стене. И быстрым шагом направилась к стеклянному стеллажу. Где и оставила рядом с другими. Стекло задребезжало, когда Алёна с силой задвинулаего. «Всё, хватит! Хватит!» – Она обхватила голову руками и опустилась на табуретку. Звон стекла смолк. И всё вокруг опять вымерло. Кроме тикающих в коридоре часов. Алёна издала жалобный стон и потёрла шишку на затылке, оставшуюся после вчерашней встречи с паркетом. Головная боль постепенно сходила на нет. И Алёна впервые за целые сутки смогла собрать мысли в кучу и полноценно вернуться к конспектам. Что она вообще должна сдать? Какой предмет? Алёна таращилась на тетради слипающимися от бессонных ночей глазами. Их кололо и щипало, будто под веки попала городская пыль, жгучий шампунь, дым от костра – всё и сразу. А рукописные строчки подрагивали на тетрадных листах, размывались, теряли чёткость. А где-то в глубине квартиры тикали часы. И раздражали. Алёна свинтила пластиковую крышку с бутылки молока. Приложилась к ней прямо так, без стакана. Оно казалось сладким, было прохладным, наполненным ещё тем – свежим, уличным холодом. Она вернулась к конспектам, стараясь не замечать навязчивого стрекотания часов. Силясь разобрать хоть слово из того, что было написано на измятых тетрадных листах. Молоко закончилось как-то резко. И Алёна недоумённо потрясла бутылкой, оторвавшись от горлышка. Ещё никогда прежде ей не приходилось выпивать литр залпом. Ей снова казалось, будто на неё кто-то смотрит. Алёна выпрямилась. Оглядела кухню. Взгляд перепрыгивал с электрического чайника на столешницу, со столешницы – на пустой гвоздь на стене. Ощущение, что кто-то следит за ней, никогда не пропало. А в глубине квартиры громко тикали часы. – Да пошло оно всё к чёрту, – прошептала она. Схватила телефон, безразмерную куртку, свисающую с приоткрытой дверцы кухонного шкафа, смахнула в тканевую сумку конспекты. Половина тетрадных листов разлетелись по старому паркету. Но ей было совсем всё равно. С неё было довольно. Она вставила наушники в уши, включила музыку. Под успокаивающийся голос певца сбежала вниз по бетонным ступеням. Спустя четверть часа она оказалась в метро. Мерный ход поезда снова успокаивал. Обилие людей вокруг – тоже: угрюмых и весёлых, уткнувшихся в телефоны, болтающих друг с другом или таращившихся перед собой остекленевшими от усталости глазами. Был вечер – не тот глубокий, когда вокруг пусто, жутко и темно, а тот, когда улицы оживают. Самое любимое Алёнино время суток –не всегда, но теперь уж точно. Всё вокруг было таким… настоящим. |