Книга Маскарад Мормо, страница 205 – Мария Понизовская

– Да. – Миша ухмыльнулся, довольный тем, что удалось наконец привлечь её внимание. – Помнишь самую первую фотографию, что утекла в прессу?

Елене не нужно было ничего помнить. Но она с готовностью кивнула, забавляясь его счастливым видом больше и больше.

– Кадр был неудачный. – Миша зачесал пальцами вновь упавшие на лоб мокрые пряди. – Там было «эм-о-эр-эм-о». Помнишь? Но на самом деле на стене написали не это. На всехстенах.

Он многозначительно замолчал. И Лена, конечно, подыграла ему, душа зарождающийся в груди смех:

– А что?

Он улыбнулся так широко и довольно, что стал похож на полоумного. Он думал, что следующие слова станут для неё открытием. Он думал, будто посвящает ее в тайные знания, доступные такому ограниченному кругу лиц, что она должна была почувствовать себя особенной. Все эти мысли плясали у него в глазах. И Елена послушно подошла ближе, всем видом выражая внимание.

– «Мор», – спустя ещё секундную паузу, наконец выдал Акимов.

Он шумно втянул носом морозный, влажный воздух. И Лена нарочито непонимающе нахмурилась.

– Что? – дрожащим голосом переспросила она.

Тот дребезжал не от изумления. От веселья.

– «Мор», – Миша закивал: быстро-быстро, будто окончательно сошёл с ума от чувства собственной важности.

Лена картинно-недоверчиво прищурилась. А он вдруг сорвался с места и, расхохотавшись, заскакал по сугробам, сбивая снежные шапки с голых кустов и молодых ёлочек. Как большой ребёнок.

– «Мор», – он взмахнул руками. – «Мор»! «Мор»! «Мор»!

Елена неспешно двинулась за ним. Крики Акимова эхом разносились по пустому скверу. На ветру поскрипывали высокие голые берёзы. Обледеневшие тротуары хрустели от каждого Мишиного прыжка. Чёрные и высокие – как у местных военных – кожаные ботинки залепило снегом.

«Мор-мор-мор»! – голосил он. А потом снова хохотал, неверяще тараща глаза, будто и сам узнал об этом только что. Ему, видно, так не терпелось с кем-то этим поделиться, что, когда такой случай представился, у Акимова просто снесло крышу. Наверное, он чувствовал себя таким умным, хитрым и особенным. Лена наблюдала за ним с тенью удивлённой улыбки, медленно следуя по неровной цепочке следов.

– Мор-мор-мор-мор-мор, – промурлыкал он, задыхаясь.

Миша Акимов – надменный богатенький староста – был сейчас на себя не похож. С взъерошенными, мокрыми и покрытыми свежими снежными хлопьями волосами, перекошенным шарфом, съехавшим на предплечье ремешком портфеля и слишком счастливым выражением на лице, что Елене расхотелось улыбаться. На душе сделалось вдруг так тоскливо, что она будто даже ощутила привкус горечи на языке. Миша Акимов сейчас так сильно напоминал ей…

– Угомонись уже! – рявкнула она.

И Миша оступился после неловкого приземления. Он бы свалился на землю, если бы не удачно подвернувшийся под руку фонарный столб. Его свет ощутимо замерцал, стоило Лене подойти ближе.

– «Мор-мор-мор», – уже куда серьёзнее пробормотал Акимов, явно смутившись.

Он одёрнул пальто, поправил шарф и подтянул ремень сумки обратно на плечо. А затем неловко сказал:

– Во всю стену, – его голос звучал резче и пафоснее. – Кучу раз только это слово. «Мор». Мормормор.

Лена молча смотрела на него, по-прежнему держа руки в карманах. Она сжимала кулаки так сильно, что чувствовала, как ногти впиваются в ладони. И только эта слабая боль отвлекала от пустоты, таранящей грудную клетку насквозь. Будто воронка.