Книга Маскарад Мормо, страница 206 – Мария Понизовская

– Это значит «смерть», – снисходительно пояснил Акимов. – Типа массовая смерть

Он выглядел раздосадованным – то ли отсутствием какой-либо реакции на свои слова, то ли собственным неуместным поведением.

– Я знаю, ч-что это значит, – скучающе отозвалась Лена, проходя мимо. – Кто тебе это ска-сказал?

Они почти вышли из сквера. Прямо перед оживлённой дорогой было много деревьев – и ни одного фонаря. Так что темнота вокруг стала гуще. Её разбавляли лишь серебристые переливы сугробов.

– Тебя не касается, – протянул Акимов.

И Лена бросила на него косой взгляд, прежде чем спросить:

– Что-нибудь ещё по-получилось узнать?

– А тебе мало?

Она широко улыбнулась, впрочем, глядя себе под ноги. И сказала:

– Нет, – затем снова посмотрела на него. – Но вдруг.

Акимов вдруг остановился и засунул руки в карманы пальто.

– Да, – он скривил губы. – «Вдруг». Есть кое-что ещё.

Лена тоже остановилась, бросив на Мишу вопросительный взгляд.

– Кое-что очень любопытное, – он оскалился. – Я поспрашивал кое у кого о жертвах, как ты и предложила.

Его лицо было мокрым от растаявшего снега. Крупные капли срывались с волоси быстро катились по щекам. Лена вскинула брови, прося продолжения. Но Акимов вдруг раздражённо тряхнул головой, обрызгав её, как мокрая дворовая псина.

– Вот как мы поступим, – скучающе проговорил он. – Ты делаешь моё домашнее задание для следующего дополнительного занятия…

Елена стиснула зубы и ощутила проступающие желваки.

– А там посмотрим, – едко закончил Акимов. – Справишься хорошо – так и быть, расскажу.

Она шагнула к нему так стремительно, что Миша отшатнулся. Было забавно и приятно наблюдать, как быстро выражение на его лице превращается из насмешливого в оторопевшее. Как расширяются зрачки, и так большие из-за тусклого освещения единственного фонаря за их спинами. Как срываются с ресниц налипшие крупинки снега, потому что он часто-часто заморгал.

– Нет, Акимов, – доверительно зашептала Елена ему прямо в лицо. – Мы по-поступим иначе.

Она не сделала ничего совершенно – не состроила устрашающую гримасу, не воззвала – прости, Крипта – к волшбе. Только приблизилась ещё больше, заставив его попятиться и упереться ногами в низкое ограждение сквера. Только посмотрела Акимову прямо в лицо, так как никогда ни на кого не смотрела Лена Ларина. Но так, как умели смотреть Лада и Ляля. Так, как научилась смотреть Елена Солнцева. Его глаза были так близко, что она смогла различить собственное отражение в его огромных зрачках. И хищно улыбнулась ему – потому что никогда не нарушала свой маленький ритуал. А Миша побледнел. И сглотнул.

– Ты ра-расскажешь мне, что разнюхал, – сообщила она. – Или Алексей Эдуардович случайно узнает, как далеко осмелился зайти его ручной ученик.

Потрясение, отразившееся у него на лице, было одним из самых прелестных зрелищ, что ей удалось повидать за свою короткую жизнь.

– Или в «Хронографисте» напишут о повторяющемся слове, которое на самом деле рисовал на стенах Мормо, вместо их выдуманной клички, – пробормотала она, искренне наслаждаясь ужасом, что наполнял его взгляд.

Миша Акимов таращился на неё так, будто видел впервые. Фонарь за его спиной натужно застрекотал и погас.

Лена отступила на шаг.

– И если мне п-понравится, что ты скажешь, – уже куда более миролюбиво продолжила она. – Я, так и быть, смогу п-подкинуть тебе пару идей о т-том, как ок-к-культные практики влияют на современную жизнь. А мо-может, и лично твою.