Книга Маскарад Мормо, страница 211 – Мария Понизовская

– Не здесь. – Он отступил на шаг и приглашающе махнул в сторону узкого проулка между пятым и шестым корпусом. – Идёмте со мной.

И от этого жеста, как и от его тона, у Елены волосы зашевелились на затылке. Она оглядела его с ног до головы, совершенно уверенная, что никуда ходить с ним не следует. А потом усмехнулась, переступив с ноги на ногу. И с ленцой отозвалась:

– И куда же?

Доцент не ответил. Только прищурился как-то хитро и немного насмешливо. А потом повернулся и пошёл в том направлении, куда прежде указал рукой. Солнцева смотрела в его спину. И не могла понять, какое чувство сейчас в ней сильнее– абсолютный ледяной ужас или необъяснимая эйфория. Почти счастье. Что из этого заставляло её сердце биться так быстро?

Диль ни разу не оглянулся, уверенно шагая вперёд. И Лена, снедаемая сомнениями напополам с предвкушением, всё же медленно двинулась следом.

Двор ещё никогда не казался таким тихим и жутким. Основное пространство, изрезанное хаотичными палисадниками и зигзагами дорожек, чьё расположение порой не было удобным или логичным, и прежде напоминало дно колодца. Но только раньше в нём не было так неуютно.

От чувства угрозы, становящегося с каждым шагом всё сильнее, перехватывало горло. Елене чудилось, будто она краем глаза видит, как стены корпусов вытягиваются ввысь и сжимаются вокруг. Превращают двор в коридор. Дыхание то и дело сбивалось, и потели ладони, но Елена не сбавляла шага. И не хотела сбежать. Ей было так же жутко, как и радостно. И когда Диль приблизился к узкому проходу между зданиями, было сложно разобрать, от чего у неё трясутся пальцы – от страха или томительного ожидания. Необъяснимая и несочетаемая смесь чувств давно уже стала привычной. И была столь же мерзкой, сколь и приятной. Желанной. Солнцевой даже казалось, что она – единственное, ради чего стоит жить.

Когда Диль вошёл в тесный проулок, словно в распахнутые ворота, он замедлил шаг. Но всё ещё так и не обернулся, уверенный, что она следует за ним.

Ком в горле Елены казался шаром моргенштерна. И она, подняв руку, на ходу разминала ключицы, пытаясь избавиться от него.

Двор был спокоен и тих, и неровная поступь всего лишь двоих его посетителей гулом отдавалась от стен.

Елена вдруг запнулась – так сильно, что едва не упала. Но сумела удержать равновесие, уставившись под ноги. Внезапной юркой преградой, вившейся между лодыжек, оказалась не пойми откуда взявшаяся Овсянка. Грязно-бежевая кошка тёрлась о ботинки, задрав голову и умоляюще заглядывая в глаза. Она не давала пройти. И Солнцевой пришлось остановиться.

– Брысь! – едва слышно шикнула она.

Но Овсянка продолжала юлить под ногами, никак не реагируя на попытки её отпихнуть.

Лена раздражённо вскинула голову и встретилась с полумраком подворотни. Она не дошла до неё всего пару шагов. Проулок не выглядел особенно пугающе. Всего лишь серые стены корпусов – правда, без окон – но невысокие. Четыре этажа. И просвета в конце не было.

«Этотупик», – с долей веселья подумала Лена. И не сдвинулась с места.

Доцент тоже остановился и впервые обернулся, когда наконец заметил, что её шаги утихли.

– Идёмте же, – позвал он, окидывая коротким и пренебрежительным взглядом убогую кошку, всё ещё вертящуюся у неё под ногами.

Лена тоже посмотрела на Овсянку. И обнаружила, что заискивающие желтоватые глаза всё это время были устремлены на неё.