Книга Маскарад Мормо, страница 219 – Мария Понизовская

Лада ахнула. Но Солнцева на неё даже не взглянула. Она скучающе смотрела в отцовские глаза. И не видела там ничего, кроме ледяной ярости.

Он медленно поднялся из-за стола. Она же осталась неподвижна. Так странно. Раньше Солнцева попятилась бы. Почувствовала бы, как слёзы ужаса обжигают глаза. Ощутила бы дрожь и как холодеют руки. У неё спёрло бы дыхание и пересохло во рту.

Раньше.

Его рука вдруг взметнулась в воздух. И Солнцевой пришлось приложить все усилия, чтобы инстинктивно не отшатнуться. Но она не собиралась оказывать отцу подобную милость. Он так привык к её покорности. К раболепию. И пора было показать, что Елена давно переросла этот этап. Мать не смогла, Лада – тоже. Но Елена – да.

Она не отлетела к стене, тело не прошила нестерпимая боль. Артемий лишь заставил подняться в воздух с десяток книг, покоящихся прежде на его дубовой столешнице.

Нежелательные незарегистрированные артефакты.

– Твоя сестра, – медленно сказал он. – Пришла сегодня ко мне поутру. Принесла такую приятную весть…

Елена похолодела, хотя и не поняла, о чём тот говорит. Но то, как он говорил… Она быстро скосила на Ладу глаза. Та была белее дилевских мелков.

– И мы думали, ничто на свете не сможет омрачить этот чудный день, – тем временем продолжил отец, медленно надвигаясь на младшую дочь. – Они ждали тебя. Многие часы. Но Дара вернулась одна. И твоей сестре, и твоей матери пришлось отправиться в купельбез тебя. Кощунство. Но что им было делать? Древний обряд, как того требуют от нас предки, окончить, к сожалению, не удалось. Знаешь почему, Елена?

Она сглотнула, внезапно ощутив ужасную вину, которую совсем не была готова испытывать. Не хотела. Она думала, что больше не была на это способна. И ошибалась.

– Твоя бедная перепуганная мать, твоя несчастная рыдающая понёсшая сестра… – его голос опустился до шипения.

У неё побежали мурашки по шее. Солнцева прикрыла глаза, чувствуя, как ком встаёт поперёк горла. «Понёсшая», – эхом стучало в голове. – «Понёсшая». Беременная.

– …пришли ко мне, обнаружив эту, – он скривился, делая паузу и окидывая брезгливым взглядом висящие в воздухе книги, – скверну. В нашем доме. В таком значимом его месте.

«Он не сдаст меня ратоборцам, – промелькнула в голове флегматичная мысль. – Он просто убьёт меня».

Часы тикали и тикали. И Солнцева против воли то и дело смотрела на них, на дёрганую секундную стрелку.

– Почему, Елена? – нарочито мягко спросил отец. – Неужели ты настолько безмозглая, дорогая?

Она думала, что не будет бояться. После всего пережитого в Крипте и на Поверхности. После смерти младшего брата и всего того фарса, в который превратилась собственная жизнь, она была уверена, что отец больше не сможет её напугать.

– Неужели ты думала, я буду вечно терпеть, как ты якшаешься с котовским отродьем? – вкрадчиво продолжал он.

И от этого его тона её сковал ужас.

– Неужели ты думала, будто я ничего не узнаю? Вы, вероятно, считали себя очень умными, правда?

Елена, оцепенев, наблюдала, как Артемий неспешно приближается к ней. Скрип половиц под его твёрдой поступью эхом отдавался прямо у неё в голове. Она чувствовала Ладу, стоящую чуть позади. Почти ощущала кожей исходящий от неё ужас.

Ей хотелось, чтобы сестра ушла. Чтобы не видела того, что произойдёт дальше. Чем бы это ни было.