Книга Девять кругов мкАДА, страница 91 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Она потерянная, замкнутая, придавленная весом прошлого, но ее не зовет голос по ночам. Она спокойно спит. Она не жаждет большего. Ее не схлопывает изнутри от сосущей пустоты.

И из темного мрачного коридора, где Сонечка почему-то не зажгла свет, выглянула пронзительно светлая кухня.

Белая мебель, хрустальная люстра. Ветерок из приоткрытого окна покачивал капельки, свисавшие со светильников, отчего по комнате разливался легкий перезвон, разбиваясь на десятки голосов.

Не зовут с кладбища…

Я остановилась напротив окна, взирая на раскинувшуюся под ним бескрайнюю зелень Царицынского парка. Мне всегда казалось странным, что, владея несколькими квартирами в историческом центре, бабушка выбрала жить в спальном районе почти у самого МКАДа.

– У меня тут всего понемногу, – закудахтала Сонечка.

Ее голос оторвал меня от созерцания парка и заставил обратить внимание на стол. Она уже заставила все тарелками. Еды хватило бы на человек десять.

Мне было все равно, что есть.

Я схватила пирог, лежавший сверху стопки, засунула почти целиком в рот, а глаза уже побежали по рулетикам из ветчины и сыра, баклажанам, стейку, оливкам, салатам – трех видов.

– Ох, Сонечка, спасибо!

Я отодвинула стул, плюхнулась на него и, не задумываясь, не разговаривая, принялась накладывать на тарелку. Пироги с капустой, фаршем, грибами. Салат кальмаровый, овощной, «Цезарь», печенка жареная, мясо по-французски… хотелось попробовать все и остановиться уже никак не получалось.

Пока живот не заболел.

Я остановилась с поднесенным ко рту куском брусничного пирога.

– Очень вкусный, – сказала Сонечка. – Попробуйте.

Но рука опустилась сама собой. Я устало вздохнула. Пузо раздулось такое, что тут же стало стыдно, мерзко от себя. Этой еды могло хватить на несколько человек. И зачем было съедать – нет, сжирать! – это все зараз?

Стыдливо я покосилась на Сонечку. Окажись на ее месте мама, она бы посмотрела с укоризной, осудила за избыточность, за жадность и напомнила, что метаболизм мой уже не тот, и можно быстро набрать вес.

Не думать об этом уже не получалось. Как и о письме от заказчика. И о деньгах на карте. И о…

Сонечка наклонилась, положив локти на стол, а я пригляделась к тому, как натянулась водолазка на груди, четче очерчивая звенья цепочки.

– Понравилось? – спросила Сонечка.

– Очень, – ответила я.

– Вот и замечательно, – расплылась в довольной улыбке Сонечка. – А теперь ложитесь спать.

– Днем?

– Старая хозяйка всегда отдыхала в это время.

Глаза и вправду начали слипаться. Сытое тело сделалось ленивым, неповоротливым.

– Ложитесь отдохнуть. Я подготовила вам спальню хозяйки… старой, я хотела сказать. То есть теперь вы хозяйка.

– Я не уверена, – пробормотала я, – что хочу ею стать.

– Как же так?! – всплеснула руками Сонечка. – Вы же приехали принять наследство. Старая хозяйка так вас ждала. Очень надеялась попрощаться, да вы не успели.

Я успевала.

Сонечка писала мне каждый день несколько недель подряд, я не отвечала, пока рядом была мама. Она выключала уведомления на моем телефоне – Сонечка писала с новых аккаунтов, через адвоката, нотариуса, соседей, черт знает кого еще. Я пыталась заснуть – мама успокаивала меня и сидела рядом, отгоняя кошмары. Я хотела есть. У меня раскалывалась голова, а одна паническая атака сменялась другой – мама уговорила обратиться к психологу.