Книга Паучье княжество, страница 111 – Мария Понизовская

«А что, ежели мы не успеем?»

По щеке скатилась одинокая слеза. Приютская отодвинулась ещё дальше от края, прижалась боком к холодной стене.

Надобно как-то уговорить Настю бежать. Не упоминая жуткую тварь из-под кровати, не говоря о том, что всё это – гнев преданных ими Всевышних. Можно было зацепиться за Володины слова о работорговцах. Прав он был или нет, а в безумие Императора Насте будет проще поверить. Наверное.

Вот только её прошлое. Её сестра.

Революционеры.

Маришка не знала, сработает ли, ежели она надавит на эту подружкину болячку. Это будет ужасно. Ковальчик будет тяжело, очень тяжело справиться с самой собой прежде, чем на такое решиться.

Но они… Они должны покинуть это место.

Сбежать пока не поздно.

Пока Навий дом не пустил в их головах корни слишкомглубоко.

И… как бы горько ни было это осознавать, ежели Настя так и не решится пойти с ней…

Ей придётся уйти одной.

Тварь из-под кровати будто всё время смотрела на неё. Маришка была почти уверена, что краем глаза замечает, в темноте то и дело мелькает что-то белое… её паукообразная пятерня.

Дверная ручка скрипнула.

Маришка вздрогнула так сильно, что под ней тихо взвизгнули пружины матраса.

«Настя!» – хотела было вскрикнуть она, но голос вдруг сел, горло выдало лишь лёгкий свист.

Дверь медленно отворялась.

Снова.

Маришка судорожно перебирала слова молитвы, но те никак не хотели складываться в единую строфу. Девчонку охватил ужас, и она даже не успела ухватиться за мелькнувшую в голове здравую мысль:

«Вернулся Володя…»

Нет. Когда дверь отворилась, на пороге стоял не Володя.

В высокой, сутулой фигуре, Маришка моментально признала смотрителя.

«Всевышние…»

Она не знала, что было надобно делать. Замерла в своей постели, прикрыв глаза настолько, насколько было возможно, чтобы продолжать следить за непрошеным гостем, но чтоб тот не заметил, что она не спит. Изголовье кровати защищало лицо от тусклого ночного света. Должно быть, таращься Маришка на Терентия хоть во все глаза – он не смог бы того увидеть. Но рисковать не хотелось.

«Что ему нужно?!»

Он сделал шаг в комнату, и Маришкино сердце застучало так сильно, что казалось, он способен его услышать.

В прежнем приюте мужчины никогда не заходили в общую девичью спальню. Разве что только учитель на вечернем обходе. Сколько они ни сидели друг у дружки на кроватях, треща ночи напролёт о всякой ерунде, – никто никогда не прерывал их.

Насколько то вообще было приемлемо? Чтоб взрослый господин наведался к спящим девицам?

«Совсем неприемлемо…»

Маришка уже собиралась было сесть на кровати, заверещать, разбудить криком Настю, все соседние комнаты. Спугнуть смотрителя, заставить его уйти.

Но её опередили.

Усадьбу огласил такой дикий вопль, что Настя с Маришкой одновременно подскочили в своих постелях. Да и не они одни.

Страшный, пронзительный, когда он стих, стены ещё хранили его жуткое эхо.

А затем он повторился.

Смотритель, успев встретиться глазами с перепуганной, всклокоченной Настей, бросился прочь.

– Что он здесь делал?!

Маришка кинула быстрый взгляд на подругу, выскальзывая из-под одеяла. Ничего не ответив, она сорвала с изголовья коричневое форменное платье и принялась наспех натягивать его.

– Что он здесь делал, Маг'ишка?! – В Настином визге звучал такой неподдельный ужас, что её соседка, запутавшись в тугой горловине, от неожиданности со всей силы влетела в тумбу. – Что он здесь делал?!