Онлайн книга «Паучье княжество»
|
Маришке ход его мыслей был понятен – едва ли где-то, кроме приютов, занимаются такой ерундой. Но она была слишком вымотана болью и новой порцией публичного унижения от приютских, которые ничего не позабыли, несмотря на происшествие с Александром, чтобы всерьёз раздумывать о Володиных домыслах. У Насти же и воображения и желания хватило с лихвой, чтобы от Володиных доказательств не осталось и следа. Кажется, подружка даже задалась целью – вывернуть всё так, будто все, кроме неё, здесь полные идиоты. И у неё отлично это выходило. Жизненное правило «ничего не вижу – ничего нет», вероятно, хорошо обучило её находить объяснения совершенно любому, что выбивалось из привычной картины мира. – Сколько ж этим чулкам лет, интег'есно? – нарочито задумчиво поинтересовалась Настасья, как Володя только завершил свой рассказ. Настоящая актриса. – Вот эта Гг'уша, – она дёрнула за чулок в его руке, и тот выскользнул, повиснув в её пальцах. – А что, ежели ей сейчас двадцать шесть и у неё пять детей? Вы поглядите, какие они стаг'омодные… Посмотри на шег'сть, она едва не г'ассыпается. И с чего ты вообще взял, что вещи не обзаводятся биг'ками в пансионах или лечебницах? А вдг'уг этот г'азвг'атник по юности ухлёстывал за кем-то из институток и таскал у них чулки, этакий тг'офей… А ещё я знаю, что Мокошины изменницы пг'ишивают биг'ки на свои непотг'ебные наг'яды. Чем лучше они выполняют свою г'аботу, тем щедг'ее у них клиенты. Даг'ят им разное, так чего ж и не подписать, чтоб какая дг'угая неумеха не подг'езала… Почто же вам знать, что это не их добг'о? А ещё? Что ещё ты там нашёл? Володя ткнул ей в нос смятым жёлтоватым листком. Маришка бросила на него короткий, едва ли заинтересованный взгляд. Мысли о смотрителе, ворующем женские чулки, заставили её руки покрыться гусиной кожей. Всевышние, с неё точно довольно. Ей пора убраться отсюда подальше! Вот только следующие цыганские слова быстро заставили её внимательно прислушаться к разговору. – Таня, – прошипел он. – Здесь написано «Таня». Вот гляди, оно последнее в списке. Настя взялась за листок обеими руками, чуть сдвигая брови. Маришка заглянула ей за плечо. На засаленной бумаге, не слишком испещрённой записями, в конце ровного и аккуратного столбика имён, действительно значилось «Таня». – И что? – только и сказала Настя, протягивая Володе обратно листок. – И «что»? Серьёзно, Настасья?! – разозлился он. – Мало ли, что ли, Тань у нас в Импег'ии? – ощетинилась в ответ приютская. – Это что-то должно доказывать, кг'оме того, что смотг'итель у нас г'укоблудник? – Да что ты несёшь?! – Ага, а ещё там Гг'уша, и Маша, и… – Оно последнее! И почерк другой, и чернила другие, разуй глаза! Настя снова выхватила у него список. Развернула написанным к нему и ткнула в самое его скорченное от злости лицо: – А «Саша»? Там ещё «Саша»! Пег'ед «Таней», вот! – она замахала листком перед ним. – И тоже дг'угим почег'ком. И даже дг'угими чернилами. И что с того?! Как это г'азнится с тем, что я тебе уже сказала? – А как с тем, что тебе сказал я?! – Тысказал, будто нас собг'ались пг'одавать на невольничьем рынке, – зашипела Настя. – Но как паг'а чулок и список из… сколько их тут? Девять? Девятиимён доказывает твои слова? – Это значит, здесь были сироты и до нас! |