Онлайн книга «Паучье княжество»
|
– Сон грядёт, глаза смыкая. Засыпать скорей велит. Мягкими руками мамы… Голос Маришки дрогнул. Она снова смолкла, чувствуя растущий в горле царапающий ком. Но заметив, как замерла Настина спина, сглотнула и заставила себя продолжить. Маришка даже не пела – так, скорей, говорила, растягивая слова. Но всё же отдалённо это могло бы сойти за колыбельную. Ласковую, неловкую да нескладную – какая и вправду могла бы звучать из уст не слишком изобретательной, но, безусловно, любящей матери. Какой ни у кого никогда здесь не было. Ни у кого, кроме Маришки, конечно. И колыбельную эту ещё её маменьке пела няня – ведь маменька у неё красивая чернявая господарочка из дворянок. Она сама Маришке это говорила… – Сон грядёт, глаза смыкая, Засыпать скорей велит, Мягкими руками мамы Локоны перебирая, О странах добрых говорит. Ты с ним летишь в края далёки На спинах белых журавлей, А мама гладит твои ноги, И подушки кособоки Пахнут свежестью полей… Слухи – П-ммм, п-б-п-ги… Тощие белые руки вцепились ей в горло. Маришка зажмурилась, не желая видеть вблизи существо, что пыталось её разорвать. – П-б-п-ги…и… – сипело оно. Маришка отбивалась из последних сил, но длинные шарнирные пальцы только глубже впивались в шею. Протыкали кожу, мышцы. – П-б-мо-ги…и… Маришка хрипела. И ворот сорочки её тяжелел от крови. Она распахнула глаза. В паре вершков от лица, почти касаясь губами Маришкиного носа, скалила зубы бритоголовая девочка. Танюша. «Нет!» Хлопок, рассёкший воздух, заставил Маришку рывком сесть на кровати. Голова загудела, и она вцепилась пальцами в волосы: – Всевышние… Танюшино хищное лицо рассеялось, будто туман. И теперь остекленевшими от ужаса глазами Маришка таращилась в пустоту залитой по-дневному острым светом спальни. – Пг'оснулась наконец, – голос Насти был бодр, да как-то больно весел. – А я уж собиг'алась тебя будить. До ушей Маришки донёсся свист, а затем новый хлопок. Она вздрогнула. И снова хлопок. – Это что… – Г’озги, – по губам Насти пробежала тень нервной улыбки. – Володя? Подруга кивнула, запрыгивая на подоконник. – Почему тогда мы здесь? Настя кинула на соседку сердитый взгляд: – Хочешь спг'осить, почему он не заложил нас? – вопрос прозвучал едко. – Хочу спросить, – с нажимом сказала Маришка, – почему порка не прилюдная? А глаза её тем временем забегали по комнате, то и дело цепляясь за темноту под кроватями. Казалось, её не слишком волновал ответ. Уже нет. – А она пг'илюдная, – сказала Настя, сдёргивая с волос ленту. Взгляд Маришки снова метнулся к подружке, притянутый резким движением. – Пг'осто нам г'азг'ешили остаться. Лежи! – повысила она голос, пресекая попытку подруги подняться. Затем принялась собирать волосы в хвост. – Я сказала, у тебя были ночью сильные женские боли. В доказательство… – ещё громче сказала она, когда у Маришки перекосилось лицо. – В доказательство твои подштанники, – она указала на спинку кровати. – Это я здесь г'азвесила. Там столько кг'ови, что… – Ты вывесила перед Яковом?!. – Маришка осеклась, шумно вдыхая. Воспоминания о прошедшей ночи тут же вылетели из головы. – О, Всевышние! Да ведь… – Ты выглядишь хуже упыг'ицы! Столько кг'ови, ты погляди! Я не была увег'ена, что тебе можно вставать с постели в ближайшую неделю, не говог'я уже о сегодняшнем утг'е… |