Онлайн книга «Паучье княжество»
|
Надобно только, чтобы на завтра остались силы – придётся попотеть, оттирая от пола постыдные следы этой ночи. Благонравие Запах в комнате стоял затхлый и кислый. Совсем узкая полоса света из-под двери, никакого окна. Темнота. «Не иначе кладовка», – догадалась Маришка, стараясь не замечать, как больно стеллажная балка врезается между лопаток. Стук каблуков в коридоре становился всё громче, отчетливее. А вместе с ним и предостерегающие «тук-тук-та» – два коротких удара, один долгий – сигнал уже выбывших из игры. Так они давали понять, где находится вода. Маришка подалась чуть вперёд, прижимаясь носом к щели между дверных петель, но то было без толку – слишком узкая, чтобы что-то в ней разглядеть. Зато стеллаж перестал засеивать спину занозами. – Можно подпереть дверь, – лениво протянул Володя, стоявший так близко, что от его дыхания снова затрепетал пушок на Маришкиной шее. Приютская инстинктивно втянула голову в плечи. Лицо обдало жаром. – Ч-чем? – смущённо спросила девушка, рывком заправив за уши волосы. – Собой, – шепнул парень и наверняка с этой его обыкновенной, самодовольной ухмылочкой. Маришка хорошо себе её могла представить. – Держи ручку. Стиснув зубы, она послушалась. А мгновением позже тёплые Володины пальцы легли поверх её ледяных. Маришка вздрогнула. – Да успокойся. О том, чтобы быть к нему так непозволительно близко, приютская и думать боялась. Смугловатый, с извечным шкодливым прищуром, из всех смазливых в приюте Володя был самым приметным. И то ли в силу расцветающей юности, то ли по каким другим причинам, многие выпускницы поглядывали на него с особенным интересом. И как бы Маришка того ни стыдилась, но тоже частенько ловила на этом себя. А Володя любил быть в центре внимания. С каждым месяцем пакостил всё больше и больше, не желая позволить приюту и дня прожить без его имени на устах. Он расценивал девичье внимание как поощрение, а учительскую неприязнь – как ещё одно доказательство особого к себе отношения. Иметь с ним дело было… Иметь с ним дел не стоило. Никто никогда не мог понять, что у него на уме. Иной день он мог отличиться особенным добрым поступком, просто-таки благородным, а в другой раз показать себя откровенной сволочью. Но Маришка всё равно заливалась румянцем всякий раз, когда был он близко. И ничего с тем не умела поделать. Маришкины щёки пылали, и приютская благодарила и одновременно проклинала весь Пантеон и Единого Бога за то, как темно было в их тесном укрытии. «Нас не должны, не должныувидеть вдвоём…» – её дыхание сделалось рваным и частым. Тук-тук-та! «Всевышние, я никогда-никогда не отмоюсь!» Тук-тук-та! Маришка попыталась отступить. Но только со всего размаху врезалась пяткой в стеллаж. Володя еле слышно зашипел, а приютская раскраснелась ещё сильнее – жар заполз за шиворот. «Ну что за корова!» В следующий миг дверная ручка дёрнулась. Володины пальцы стиснули Маришкины так, что латунный набалдашник, вероятно, до отметин врезался ей в ладонь. Она вцепилась зубами во внутреннюю сторону щеки. Но, несмотря на острые края дверной ручки и близость разоблачения, всё, о чём в тот миг могла думать, были его горячие пальцы и влажное дыхание, что щекотало шею. И Маришка готова была себя за это проклясть. «Прекрати-прекрати-прекрати!» |