Книга Паучье княжество, страница 99 – Мария Понизовская

Сплетни. Настя всегда была охоча до новых сплетен – они в приюте составляли значительную часть её жизни.

– Много там было слушать! – окрысилась Ковальчик.

– Ну разумеется. – Володя запустил пальцы в волосы и с досадой пнул ножку кровати.

– О чём вы говог'ите?! – Настя повысила голос, пытаясь привлечь наконец к себе внимание.

Александр шикнул на неё, потянув за локоть обратно на кровать.

– Да, разумеется! Я, знаешь ли, думала о том, что нам делать! – едко парировала Маришка.

Но лицо отчего-то обожгло стыдом при взгляде на едва не позеленевшего от раздражения Володю. Но это… быстро прошло. Она что, чего-то неуслышала? Немудрено, она вообще не слушала дурацкую болтовню кухарки со служанкой. И он бы лучше думал о том, как им избежать… того, чего не получилось избежать. Вместо того, чтобы подслушивать.

– И как, надумала чего? – насмешливо поинтересовался Александр и получил за то предостерегающий Настин прищур.

Маришка бросила на него уничижающий взгляд.

В комнате повисла тишина. Ветер свистел сквозь щель в оконной раме.

Настя переминалась с ноги на ногу, как лошадь перед забегом, не вырывая локтя из рук Александра, но и не позволяя усадить себя назад. Она переводила недовольный взгляд с Маришки на Володю, явно не собираясь долго ждать, прежде чем они соизволят хоть что-то ей объяснить.

– О чём г'ечь? – не выдержав, прошептала она, обернувшись на Александра.

Тот мотнул головой: «Обожди немного».

Настя поджала губы и села. На лице её застыло оскорблённое выражение. Она смотрела на Маришку, и весь её вид так и кричал: «Почему ты ничего мне не рассказала?»

Маришка лишь раздражённо дёрнула плечом. Чтобы там ни плёл Володя, её, Маришкиного, прощения ему не видать.

В спальне сделалось так тихо, что слышен был чей-то храп за стеной.

Володя стоял неподвижно, отвернувшись к окну. По лицу скользили тени от летящего снега. Казалось, он вообще не собирался более ничего говорить.

«Ну помолчи ещё, идиот», – фыркнула про себя приютская.

После чего подошла к своей кровати и отогнула уголок тонкого матраса. Вытянув из-под него свёрток с табачными крошками, развернула его, поднесла к носу и втянула всё и разом. Голова закружилась, и ей наконец полегчало.

Даже жжение от розги чуть поутихло.

«И почему я не додумалась до этого раньше?»

Если бы Маришке вернуться назад и оказаться на ирбитской ярмарке ещё хоть разок – тогда, в минувшем году или того раньше… Она украла бы не глиняную свистульку, не оловянную ложку и не золотой колокольчик, за который так больно исхлестали ладони розгой, что она несколько дней не могла толком писать задания. Это не стоило того совершенно. Да и где все эти «сокровища» были теперь? Нет-нет. Она бы поступила умнее, куда предусмотрительнее.

Маленькие и резные фигурки идолков. Ими торговали в каждом ряду, и подле прилавков всегда толпилось так много народу… Умыкнуть их не составило бы большого труда. А ведь деревянный комнатный пантеон имелся наверняка в каждом доме – богатом и бедном. Но только не у них – не в приюте. Отчего же мысль эта никогда раньше не приходила в голову?

Это, конечно, наверное, совсем грешно. Да только она вымолила бы прощение у того же маленького пантеона. И прямо сразу.

Велес… Маришка бы так хотела, чтобы сейчас Он её смог услышать.