Онлайн книга «Паучье княжество»
|
«Уж мертвецы-то так не ходят. Наверное…» Приютская приподнялась на локтях: – Настя! Подруга не отзывалась, свернувшись калачиком под тонким одеялом. Слёзы на щеках уже высохли, она выглядела вполне умиротворённой. – Настя! «Нечестивый бы тебя побрал!» Маришка невероятным усилием воли заставила себя сесть на кровати. От вспышки боли, когда воспалённая кожа на изувеченной спине натянулась, она зашипела. Сморгнув пелену, приютская схватила подушку и швырнула её на другой конец комнаты: – Настя! Подушка угодила той прямиком в лицо, и в следующий миг девочка подскочила на кровати, взъерошенная и перепуганная, как ворона в грозу. – Кто-то идёт, – шепнула Маришка, указывая пальцем на дверь. – Ты в своём уме?! – голос у Насти был хриплым и громким. – Не ори! – зашипела на неё подруга. – Зачем ты?.. – Там кто-то есть! – Что? И что? «Действительно – и что?» – едко подумала Ковальчик. И сделала большие глаза. Настя, вздохнув, спустила ноги с кровати и на цыпочках прокралась к двери. Спросонья она двигалась неуклюже. Так на себя непохоже. – Нет, не открывай! – запротестовала Маришка, тоже выползая из-под одеяла. Но подружка только наклонилась и приложила ухо к замочной скважине. А в следующий миг отпрянула, и, повернувшись к соседке, одними губами произнесла: – Там кто-то за дверью… «Да что ты?!» – хотелось рявкнуть Ковальчик, но она не успела. Потому что над Настасьиной головой вдруг дрогнула дверная ручка. И девушка осела на пол. – Отойди! – зашипела Маришка. Но было поздно. Подружка замерла, как испуганная коровёнка. А дверь неспешно – вершок за вершком – принялась отворяться. Настя так и застыла на месте, не в силах оторвать от неё выпученных глаз. Дверь с глухим стуком ударилась о её лодыжки. И Маришка скрипнула зубами. На пороге стоял всего лишь Володя. За спиной которого, точно верный пёс, маячил Александр. Даже Нечестивому Ковальчик порадовалась бы, пожалуй, в тот миг куда больше. Она молча глядела на него, опускаясь обратно на кровать. Хотелось выплюнуть: «Убирайся», да больно много чести. Ей и полслова для него было жалко. Приютские проскользнули в комнату. Последний тихонько прикрыл за собой дверь. – Я… я пришёл поговорить. Маришка фыркнула. Володя остановился посреди комнаты. И Маришка скрестила руки на груди. Глаза – будто две щёлочки. – И извиниться… Володя не умелизвиняться. Делал он это скомканно и явно нехотя, избегая смотреть в глаза. Его взгляд блуждал по всей комнатушке, но с Маришкиного лица соскальзывал, будто то было натёрто мылом. «Порка… нам тут не впервой ведь…» – Ковальчик захотелось съездить ему кулаком по лицу. «Ты держалась неплохо…» – хотелось услышать, как на пол сыплются выбитые зубы. «Я не мог ничего сделать… ты же знаешь… ты девчонка и…» – хотелось, чтобы он вообще никогда ничего не смог ей больше сказать. Никому. При всём при этом Володя постоянно теребил карманы брюк и покрывался розовыми пятнами – в скудном ночном свете едва различимыми. Сама Ковальчик всё время, пока он давил из себя извинения, молчала вопреки всем кружащим голову кровожадным мыслям. Рассматривала ногти, отдирала заусенцы, губами собирала выступающую кровь. В оконные щели просачивался ветер. Задирал уголки простыней, свисающих с матрасов, форменные коричневые платья, перекинутые через изголовье, скрипел створками окон. |