Книга Поцелуй Зимы, страница 9 – Надя Хедвиг

Лестер повернул ко мне голову. Сверкнувшая в этот момент молния озарила его лицо – белое, как у мертвеца.

– Что-то не сильно ты боишься.

Я снова покрутила кольцо.

– Нам с тобой под силу выдумать чудовище под кроватью и оживить его. Разве это не нас следует бояться?

– Только ты в отличие от меня, если сделаешь это, навеки распрощаешься с остатками своей души, – назидательно уточнил Лестер с видом профессора, словно не был залит водой с головы до пят. – Как там твое чудище, кстати? Что ж ты его, беднягу, одного оставила в небытии, а сама вернулась?

Да он издевается!

– Как будто ты не знаешь! – вскипела я.

– Не ведаю.

– Брось, Лестер. Я здесь. – Я подалась вперед и чуть не наступила ему на ногу. – А его нет. Совсем нет. Понимаешь?

Лестер криво усмехнулся краешком тонких губ. Помедлил, перебирая в воздухе пальцами, словно перелистывал книгу.

– Может… Может, просто хочу это услышать из твоих уст.

Даже слепой и беспомощный, он был настоящей чертовой прорицательницей. И знал меня лучше меня самой.

Хотя он был выше, я смогла заглянуть в его слепые глаза.

– Я его убила.

Новый раскат грома сотряс кухню.

После ливня квартиру поглотила тишина. Наум задремал под столом, Лестер так и сидел на кушетке. Уходить он явно не собирался. Я наглухо закрыла окно, вытерла натекшие лужицы, включила свет и, прикинув, что на одном чае до конца дня не продержусь, все-таки пошла заказывать пиццу.

Пока ехал курьер, Лестер закидывал меня вопросами, ответы на которые наверняка давно прекрасно знал.

– И ты пошла туда одна-одинешенька? Ночью? В этот ужасный старый дом из гнилых досок? – в притворном ужасе спрашивал он, длинным пальцем щекоча Науму розовое пузо с облезшей шерстью. Каждый раз кот пытался схватить его за палец, и каждый раз слепой умудрялся вовремя отдернуть руку.

Я домыла последнюю тарелку и выключила воду. Теперь хоть будет из чего есть пиццу, а то все стояли грязные.

– С Костей.

– Ах, с Костей!.. – многозначительно повторил Лестер, и мне послышался упрек в его голосе. Или это все еще была издевка? – Бедный мальчик! А напомни-ка мне, сколько вы были знакомы? Месяц?

Насколько я знаю Лестера, ему плевать на людей. Слишком давно он живет на свете. А меня выделяет только потому, что я на него похожа. Значит, тут что-то другое.

– Два месяца. – Я принялась вытирать тарелки.

Обсуждать события той ночи мне хотелось меньше всего. Я столько раз описывала их на тех серых ломких листах, которые раскидал Наум, что еще один просто сведет меня с ума. Может, предложить Лестеру прочесть их самому?

Только ему придется перестать прикидываться слепым.

– А что теперь?

– В смысле?

– Ну, что ты теперь будешь делать? – как ни в чем ни бывало поинтересовался Лестер.

Я пожала плечами. Не обсуждать же с ним свои планы на поступление.

– Могу тебе сказать, чего я делать точно не буду… – решительно начала я, но тут в дверь снова позвонили.

Лестер напрягся.

– Это кто?

Я посмотрела на часы.

– Доставка, наверное. А что?

Он откинулся на кушетке и закинул ногу на ногу, напомнив себя прежнего: вальяжного аристократа, прекрасно знающего, как повернуться и встать так, чтобы выглядеть неотразимо.

– Ничего. Совершенно ничего.

Я смерила его взглядом и достала из сахарницы свернутую пятисотрублевую купюру. В дверь снова позвонили.