Книга Зимняя почта, страница 27 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

А народ, что живет теперь под защитой Большого Лося, отыскал на небе россыпь звезд[4], похожую на него. И если нужно испросить охотничьей удачи, или здоровья, или еще чего — каждый голову к небесам поднимает.

Отец к вечеру не вернулся. Тана дождалась, пока дыхание матери станет спокойным и мерным, и осторожно выбралась наружу. Найдя цепким взглядом Большого Лося, вышитого по черной ткани небес, она успокоилась — тот будет рядом и не допустит, чтобы Тана попала в беду.

Плюнув на палец, она убедилась, что ветер дует со стороны Южных врат, и отправилась в поход через лес. Еды Тана не взяла — дома ее не оставалось, да и вернуться она рассчитывала к утру. Вода тоже не нужна — для этого есть снег, который быстро тает в пригоршне.

Тана еще ни разу не ходила далеко в лес одна, тем более ночью. Вопреки ее страхам, непроглядной тьмы там не оказалось. Снег мягко мерцал, отражая звездный свет, а стволы сосен окутывало синее, словно шедшее изнутри сияние. Тана задрала голову и раскрыв рот разглядывала ствол одного из этих исполинов, что кроной, наверное, доставал до самого Верхнего мира.

От созерцания ее оторвал звук, похожий на цоканье. Звук перешел в писк, и Тана с удивлением обнаружила зверька, который сидел неподалеку на задних лапках. Длинное тельце согнулось и походило на отцовский лук, белая шерстка серебрилась, а умные черные глазки хитро поблескивали. Убедившись, что завладелвниманием Таны, зверек еще раз цокнул, подпрыгнул и устремился по сугробам в глубь леса. Остановился, обернулся, громко фыркнул, видимо, удивляясь, какая Тана несообразительная. Она сделала робкий шажок следом, и зверек, удовлетворенно пискнув, споро запрыгал по снегу дальше.

Там, где он пробегал, оставались едва заметные легкие следы, а Тана проваливалась в снег по пояс, едва перебирая ногами, — благо он был рыхлый, не слежавшийся. Еще один шаг — и она ушла в сугроб с головой. Сердце ухнуло вниз, ударившись о ребра и забившись в животе. Сейчас она задохнется!

Но пробираться под снегом оказалось намного легче. Сверху к ней нырнул ее забавный проводник и удобно устроился на плече, вцепившись в шубку когтями. Снег светился изнутри тем же синим сиянием, что и сосны. Его испещряли причудливо переплетающиеся ходы и норы. Пару раз Тана видела таких же зверьков. Они возмущенно цокали и исчезали в отверстиях, которых всюду было множество.

Совсем нескоро или почти сразу — время здесь будто застыло — Тана и зверек вывалились из сугроба и оказались в круглой пещере. Тана больно стукнулась коленками и ойкнула, породив волну эха. Со свода свисали сосульки, а пол покрывали густые папоротники и мягкий мох. Посередине горел костер. У огня сидела дева, которая, увидев неуклюжие попытки Таны встать, звонко рассмеялась. На этот звук эхо не откликнулось.

Тана совладала с разъезжающимися ногами и встала прямо, отряхивая шубку и меховые штаны. Капюшон с головы давно съехал, и в волосы набился снег, который теперь стремительно таял, стекая ручейками за ворот. Зверек шмыгнул на колени к деве. Тана, проследив за ним взглядом, наконец рассмотрела хозяйку пещеры.

Кожу бледно-зеленого оттенка прорезали темные прожилки, а волосы походили на сосновые побеги. Она выглядела угловатой, точно выструганной из дерева, но в каждом движении чувствовалась гибкость молодой веточки. Тана сделала шаг назад, про себя тут же прозвав странную деву Деревянной.