Книга Зимняя почта, страница 47 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Алексия угукает себе под нос. Мигель шумно вдыхает, чтобы продолжить, но она останавливает его по-королевски поднятой рукой и, не отвлекаясь от экрана, приказывает:

— Повторите.

— Что?

— Весь этот пассаж про стекло, — и только потом она вспоминает, что чего-то не хватает, и отводит серые глаза от ноутбука: — Пожалуйста.

«Пожалуйста» творит чудеса. Мигель прокашливается и бросает, чтобы разделить бубнежом себя и осознание, что глаза у Алексии вообще-то красивые:

— Только в благодарностях меня не указывай, коллеги засмеют.

— Да поняла я уже, поняла. — Она посмеивается (смех у нее тоже красивый, со скрипом признает Мигель). — Ну так?

Разумеется, он повторяет, а потом продолжает:

— Я полагаю, тут есть и тревожная система, привязанная к витрине. Это распространенная штука для частных коллекционеров. Для галерей, кстати, тоже. Работает просто: пытаешься снять стекло — сигнализация сразу срабатывает. Такие системы реагируют на изменение давления или движение креплений, на которых держится стекло. Даже небольшая вибрация может запустить тревогу.

— До этого этапа вы не дошли.

— Ты огрела меня по голове раньше.

— Вас не тошнит, кстати? Все в порядке?

— О. Спасибо за беспокойство. Нет, у меня все отлично. — Мигель фыркает и прячет руки в карманы, прохаживаясь мимо картины туда-сюда. — Вообще, по-хорошему у тебя тут могли бы быть лазеры, например, но их я откинул сразу, когда понял, что картина висит над твоим рабочим местом. Человек, который не удосужился повесить камеры, вряд ли запихнул в место, где активно и часто ходит, лазеры. Так что моей основной проблемой было, как снять стекло и как не допустить истерики от потенциальных датчиков температуры и влажности. Они же тут есть?

— Мне сказали в аукционном доме, что стоит их повесить для сохранности картины.

— Не врали. Если картина подвергается резкому изменению температуры или влажности, это может сигнализировать, что кто-то вмешивается в ее окружение. Например, если снять стекло, датчики это зафиксируют. Мой план был примерно такой: аккуратно открутить крепления, не создавая лишних вибраций. Но прикол в том, что если резкоубрать стекло, то в свою очередь среагируют датчики температуры и влажности.

— Очень много датчиков, — комментирует Алексия, записывая что-то на яркий желтый стикер. — И что вы планировали с этим делать?

— Закрыть пространство вокруг картины во-о-он тем одеялом на кресле, чтобы замедлить выход тепла. Перепада бы не было, датчики бы не среагировали. Это как варить лягушку живьем: просто медленно поднимаешь температуру, и все в порядке.

В награду за четкое и понятное объяснение Мигель получает молчание и оборачивается. Алексия барабанит по клавиатуре. Где-то спустя полминуты она все-таки замечает, что он ее ждет, и торопливо объясняет:

— Про лягушку прям хорошо было. Я украду?

— Кради.

— А вы можете приступать, если что. Вон как раз ваши инструменты лежат.

Мигель вздыхает и наклоняется к своей сумке. Главное теперь — не облажаться в процессе. Вот смеху-то будет, когда им придется объяснять ситуацию охранной конторе.

После все в этом доме занимаются любимым делом: Алексия методично настукивает несколько страниц гугл-документа, Мигель виртуозно крадет картину, одеяло греет. Спустя четыре раскрученных винта, час на поиск оптимальной температуры и десять вопросов «А сейчас готово?» картина оказывается у Мигеля в руках.