Книга Зимняя почта, страница 46 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Алексия смотрит на него с легкой насмешкой, скрестив руки на груди.

— Весело, да?

— Ну так. Нормально было. Нормально. Идем дальше.

Дело получается комфортабельным — не каждый вор может похвастаться такими изысканными условиями работы, — и вот: Мигель стоит в коридоре к кабинету Алексии, в уродливом рождественском свитере неизвестного ему мужика и с чашкой какао. Жаловаться не на что — только спина от свитера чешется.

Негромко прихлебнув, он указывает:

— Я прошелся вокруг дома и примерно знаю, что твой кабинет находится во-о-он там. — Он машет рукой вперед. — Мне нужно туда дойти. Здесь все довольно просто. Ты даже не старалась. Внутри дома у тебя нет ни камер, ни датчиков. Почему так?

Он смотрит на нее поверх чашки и слегка прищуривается.

— Я… не самая внимательная женщина. Боялась, что что-то включу, забуду, и тогда ононачнет орать, а потом охранное агентство приедет и будет смотреть на меня как на идиотку. И объяснять им еще что-то придется…

— Не нравится разговаривать с людьми?

— До ужаса, — соглашается Алексия.

— Ну, у тебя уже есть тепловые датчики на окнах. Это неплохая защита, но как видишь, их не так сложно обмануть. Я немного померз на улице, а дальше уже препятствий-то и нету. Поставь хотя бы простые камеры. Или датчики движения внутри. Это стоит смешные деньги — хотя не то чтобы для тебя это важно, конечно, — но поверь, с такими системами вор будет чувствовать себя менее вольготно.

Мигель допивает какао и ставит чашку на тумбу, рядом с горшком, покрытым рябой майоликой.

— Гипотетически: я захожу, я вижу там камеру, и мне уже сложнее здесь работать. Я ведь не знаю, куда транслируется запись: в охранное агентство или на локальный видеорегистратор. Мне нужно напрячь булки и держать эти камеры в уме, искать слепые зоны, рассчитывать свои движения. Но дело твое, конечно. Идем.

Они проходят до кабинета Алексии: знакомая лаковая дубовая дверь. Мигель ее толкает и пропускает хозяйку внутрь. Непонятно, откуда в нем все это, но он даже говорит ей: «Только после вас», — а потом заходит сам.

Эту комнату он уже знает: симпатичный ковер без ворса; засыпанный бумажками стол; белая доска с надписью «ЛОГИЧЕСКАЯ ДЫРА» красным маркером и пятком разноцветных стрелок, идущих к баблам с мелким текстом. В углу валяются инструменты — их Мигель узнает сразу. Было бы хорошо, если бы Алексия позволила ему их забрать: он все-таки вложил в этот набор не одну сотню баксов.

— И вот мы здесь.

— В месте, где ты меня подкараулила и огрела по башке, да, — без энтузиазма соглашается Мигель.

— Ага. Прошу, продолжайте, маэстро. — Ей явно весело. Приходится поджать губы, чтоб самому не улыбнуться.

Картина на стене выглядит… симпатично. Написано красиво, цвета приятные, полотно большое — производит впечатление.

— Рассказывайте, — просит Алексия, усаживаясь на свое место и вновь открывая ноутбук.

— Ты повесила картину за антивандальным стеклом. Это триплекс? Закаленное стекло? — Мигель бросает взгляд через плечо, Алексия отвлекается от адской барабанной дроби по клавиатуре и хлопает на него глазами. — Господи. Ладно. В любом случае такое стекло черта с два разобьешь.Плюс если это триплекс, то он многослойный — если верхний слой треснет, нижний, ближе к картине, будет цел. Соответственно, полотно тоже останется в целости.