Книга Зимняя почта, страница 43 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

— Я все. — Он закидывает пустую коробку в бумажный пакет из-под доставки, отведенный под мусор. — Давай разберемся с твоими лазерами побыстрее и…

— И вы пойдете домой, — подхватывает она с нечитаемой интонацией, которая может значить все что угодно: от «не уходи, пожалуйста» до «проваливай побыстрее» или «ты правда веришь, что я тебя отпущу?».

Мигель не сомневается, что она его отпустит. Возможно, это он здесь дурак, который верит в выстроенную связь.

— И я пойду домой, — вторит он, потягиваясь. — Лазеры. Рассказывай.

— Я без понятия, что вам рассказать. — Она задумчиво ковыряется в своей еде. — Мне не нравится, как, с учетом ваших комментариев, выглядит положение вещей. Я уверена, что есть хорошее сюжетное решение, я уверена, что могу его придумать, но оно просто не идет мне в голову. Что-то, что было бы интересным, но меж тем реалистичным.

Господи боже ж ты мой. Она начинает хандрить. Мигель ни-че-го не знает о творческих людях. Он знаком с парой человек, которые распускают павлиньи хвосты, закуривают сигаретку и рассказывают, что «воровать искусство — это тоже искусство», но в остальном… В остальном у него не так много друзей. И среди этого скромного количества нет тех, кто рисует, пишет, поет, или чем там еще творческие люди страдают. Он очень абстрактно представляет, каково это — иметь с ними дело.

— Так. Стоп, — грубовато останавливает он ее. — Давай-ка без соплей. Я не писатель, но… не слишком ли ты заморачиваешься? В моей работе нет ничего интересного. Ты смотришь на систему охраны и сразу понимаешь, можешь ты это отключить или нет. Никакихводил, хакеров и двухмесячного планирования. Все сводится к тому, чтобы найти нужную кнопку и найти человека, который для тебя ее нажмет.

Алексия скорбно поджимает губы, и на секунду Мигель чувствует себя плохо. Но ведь кто-то должен сказать ребенку, откуда подарки берутся под елкой? Это все не Санта Клаус, и он не лезет через камин, защищенный лазерами, чтобы пробраться в твою квартиру и незамеченным оставить подарки под елкой.

— Что вы предлагаете? Я люблю эту книгу и не планирую ее бросать.

— Я предлагаю не выносить себе мозг. Пиши то, что тебе нравится. Хочешь лазеры — пусть будут лазеры.

Она настороженно хмурится:

— Но вы ведь сказали, что это неправдоподобно.

— Я сказал, что это неправдоподобно. Но я не говорил, что это не круто.

Мигель продолжает:

— Я не собираюсь читать твою книжку. Даже если кто-то из моих коллег ее прочтет — и что? Выпустят статью в The Guardianо том, что ты «не шаришь»? Меньше одного процента твоих читателей вообще поймут, что ты что-то приукрасила. А те, кто поймет, — да пошли они к черту. Честно, не парься.

Алексия, кажется, размышляет, но в конце концов пожимает плечами.

— Значит, лазеры?

— Я же сказал. Да, лазеры. И все остальное. Ты уже знаешь достаточно и, по-моему, просто прокрастинируешь.

— Ауч, — возмущенно говорит она, как делает постоянно, и добавляет: — Ладно. У меня есть еще одна просьба к вам.

— Итак, что мы делаем? — Алексия пританцовывает на месте, ее покрасневший нос торчит из поднятого воротника бежевого пальто.

Она возвращает Мигелю ботинки. Очаровательно с ее стороны, учитывая, что она вытаскивает его на улицу. Под ногами чавкает мокрый снег.

Мигель делает несколько шагов вдоль одной из стен дома и говорит: