Книга Зимняя почта, страница 56 – Саша Степанова, Анастасия Перкова, Оксана Багрий, и др.

Когда сани медленно останавливаются у Лолиного дома, она едва может вспомнить, кто она и почему нужно уходить. Эта скачка, этот ветер — все кажется таким естественным, таким родным и понятным, что она еще несколько секунд не может отпустить поручень, и Тени приходится аккуратно отгибать детские пальчики от дерева. Перегнувшись через борт, он подхватывает Лолу под мышки и с шутливым поклоном ставит на снег.

— Мы еще увидимся? — почти всхлипывает Лола. Прощаться с чудом трудно.

Тень наклоняется — бледное лицо, будто припорошенное ночью, освещает искренняя белозубая улыбка, — треплет Лолу по голове.

— Конечно.

— Обещаешь? — шмыгает носом Лола.

— Да, — становится неожиданно серьезным Тень. — Обещаю.

Лола кивает, смиряясь с неизбежным, и, мягко понукаемая Тенью, бредет в сторону дома. На границе света и темноты она не выдерживает и оглядывается: Тень стоит, ждет,когда она зайдет, и сани за его спиной все так же прекрасны, и кони все такие же большие и добрые, и бьют копытами по ледяной корке на дороге, и прядают ушами. Тень вскидывает руку в прощальном жесте, и Лола каким-то образом слышит его тихий шепот: «Я вернусь».

И метель скрывает все.

Он действительно возвращается, снова и снова — в декаду перед Долгой Ночью, и теперь Последний Вечер Лола ждет с нетерпением: занятые мыслями о прошлом и утраченном, родители не обратят на нее внимания. Впрочем, они и так не видят, что она куда-то исчезает десять ночей кряду, и стрелки на часах замирают, а свечи не тают, пока ее нет, словно вступая в какой-то молчаливый сговор.

Лола снова и снова выбегает за порог, охваченная восторгом пополам с легким, искрящимся испугом: вдруг в этот раз чуда не случится? Но стоит огням на улице потухнуть, стоит ей распахнуть дверь и ощутить морозную свежесть и волшебство ночи, как она понимает: все правда. И происходящее куда реальнее того, что остается у нее за спиной, реальнее комнаты с богато накрытым столом, света прихожей и тихих голосов родителей. Вьюга расступается перед ней, метель укрывает плечи шалью, и она бежит по снежному ковру вперед, в объятия Тени, который подхватывает ее, кружит и ставит на сани. Лола тянется к лошадям, которым с каждым годом все меньше приходится наклонять головы, чтобы коснуться ее руки, смеется заливисто и искренне, полностью отдаваясь окружающему ее волшебству.

Они летят по миру: Лола, вцепившаяся в сани, и Тень в черной рубашке, которую треплет ветер. Они могут отправиться куда угодно, и Лола видит заснеженные вершины гор, покрытые инеем персиковые деревья, затянутые тонким льдом равнинные озера, припорошенные белой крошкой ажурные дворцы. Весь мир лежит у нее на ладони, укрытый уютной бархатной тьмой и ослепительной белой вьюгой. «Кто ты?» — спрашивает она год за годом и каждый раз слышит один и тот же ответ: «Однажды узнаешь».

4

Каждую зиму Лола ждет как возвращение домой. Она грустит весной, потому что то, что для других пришествие света и жизни, для нее — долгое прощание и болезненное чувство потери. Она кое-как переживает лето, водя рукой по зеленой траве и цветам и представляя их запорошенными снегом, видя на месте цветущих парков метели и вьюги. Она оживает осенью, нетерпеливо следя,как падает температура и усиливается ветер, предвестник зимы, считая дни до первого снега, появление которого чувствует каждый год, где бы и в каком бы состоянии ни находилась. И когда на подоконник падают первые снежинки, Лола бежит к окну, с нетерпением ожидая, когда свет на улице исчезнет, а тени уплотнятся и обретут такие знакомые, такие родные формы.