Книга Правила выживания в Джакарте, страница 108 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Ваша репутация уже безвозвратно загублена. — Кирихара улыбается ему одновременно дружелюбно и сочувственно, откидываясь на спинку стула.

Рид чуть наклоняется в его сторону:

— Ах и ох. Ну, у меня и вправду репутация плохого парня, знаешь ли.

— У вас репутация эксцентрика, — Кирихара останавливает себя, чтобы не сказать «дебила», — который мешает всем заниматься делом.

— Эксцентрика, на которого кое-кто в этой комнате запал.

Рид ни разу не называет его по имени — факт проскальзывает где-то на задворках сознания, и Кирихара решает подумать об этом позже.

— И кто же? Шестакофф? — ах-кто-бы-это-мог-быть-голосом предполагает Кирихара.

Шестакофф на заднем плане удивленно вскидывает голову, отрываясь от игры.

— Еще попытка!

— На самом деле я думаю, что, кроме Диего Боргеса, у вас тут больше ни с кем нет шансов.

— Да ладно тебе! Я, между прочим, очень популярен. Бо, подтверди.

— Бо подтвержда…

— Господи, — не выдерживает Салим, — сил нет больше это терпеть!

— Слабак, — хмыкает Рид, мгновенно переключаясь на священника.

— Сила воли в нулину, Сэл, — добавляет Боргес.

Кирихара моргает: эти двое как будто только и ждали, когда же отец Салим не выдержит. Теперь же их лица выглядят удовлетворенными. А маленький священник, кажется, сейчас взорвется и оставит после себя нехилых таких размеров кратер.

— Олигофрены, — шипит он. И отталкивается руками от стола, чтобы подняться и продолжить: — На хер пошли, я курить.

Кирихара тоже с радостью послал бы весь этот циркв то же место, но он — что удивительно, учитывая специфику работы, — не курит.

— Перерыв? — Арройо поднимает брови и смотрит на Бирч: дескать, ваше «на хер пошли» еще не значит наше «на хер пошли». Та одобрительно кивает, поправляя очки, но потом обводит взглядом противоположную часть стола.

А там творятся страшные вещи: Боргес и Рид обступают Салима, не давая ему подойти к двери, отпускают дурацкие шуточки про лошадь, никотин и маленькие легкие у людей в метр роста. Кирихаре остро не хочется находиться с ними в одной комнате, но он только вздыхает и поднимается с табуретки.

Весь этот богобоязненный кавардак и инспектор Арройо в придачу вываливаются на улицу, чтобы перекурить; пара человек — из тихих — остаются в гостиной, а Кирихара уходит на кухню и делает вид, что не прячется. Тем более в такой духоте пить хочется постоянно, а где-то в холодильнике как раз есть минералка. Если Боргес ее не выпил, конечно.

Он как раз тянет одну из бутылок, когда спиной ощущает, что в кухню зашел кто-то еще. Кирихара оборачивается через плечо.

Да боже праведный, почему.

— Мордашку попроще. — Рид опирается на косяк, всем своим видом показывая, что уходить не собирается. — Я не укушу.

Кирихара выпрямляется и хлопает дверцей холодильника. В голове всплывает разговор с Чопингом.

Ложь. Голову откусит и не заметит.

— Я не сомневаюсь, — просто отвечает Кирихара. Бутылку закрывали с особой злостью: крышку едва удается скрутить. Он наливает в стакан холодную, брызгающую пузырьками воду, забрасывает бутылку обратно на нижнюю полку гудящего холодильника, громко хлопает дверцей и отпивает. — Думаю, вас очень ждут на улице.

— Меня? О да, без меня они никуда. — Рид задумчиво чешет ссадину на подбородке, покрывшуюся корочкой, а потом ухмыляется: — А что, если я предпочту твою компанию этим вечером?